Книга Порочная клятва, страница 60 – Ева Эшвуд

Глаза Вика быстро бегают по сообщению, и когда на его лице появляется беспокойство, у меня внутри все сжимается от страха.

— Это другая работа, – говорит он, констатируя очевидное. – Но на этот раз она только для Мэлиса.

Спустя пару дней после катастрофы с примеркой платья мы с Оливией едем куда-то. Она не сочла нужным ответить мне, когда я спросила, куда мы направляемся, поэтому я просто сижу на своей стороне большого заднего сиденья и жду, когда мы окажемся на месте.

Честно говоря, я была почти рада, когда она позвонила мне сегодня утром. Сначала она попросила Джерома привезти меня к ней домой, что дало мне еще одну возможность немного осмотреться.

Не то чтобы я много чего нашла. Но я по-прежнему пытаюсь.

Пока Оливия готовилась к поездке, мне удалось заглянуть в несколько других частей дома, и это еще больше убедило меня в том, что необходимые мне доказательства находятся где-то в ее кабинете.

Остальная часть дома в основном выглядит как показушная декорация, предназначенная для устрашения посторонних и демонстрации богатства Оливии. Она не оставляет ничего компрометирующего в тех местах, которые, по ее мнению, должны быть видны людям.

Кабинет – единственная комната, которая кажется уединенной и практичной. Именно отсюда она управляет своим имуществом, так что, если я что-то и найду, то точно там.

— Мы с Троем приближаемся к завершению наших переговоров, – внезапно говорит Оливия, отрывая меня от мыслей. Я моргаю, глядя на нее, и меня изнутри скручивает отвращение.

— Похоже, ты рада, – бормочу я, даже не пытаясь притвориться, будто это вызывает у меня что-то, кроме раздражения.

— С ним было очень… трудно. – Губы бабушки слегка изгибаются, и ее приятная внешность дает трещину. – Он считает, что, поскольку ты «испорченный товар», то он должен получить лучшие условия.

Я прищуриваюсь, глядя в окно.

— Мне казалось, ему это нравится.

От одного этого слова мне становится дурно.

Оливия тихо цокает.

— В личном плане, возможно. Однако в социальном брак с женщиной, которая, как всем известно, выросла в нищете, повлияет на его положение. – Она морщится. – К тому же мое состояние сейчас не так высоко, как могло бы быть. Трой пытается использовать любое возможное преимущество.

— Разве не этим вы, люди, занимаетесь? – спрашиваю я. – Пытаетесь надурить других людей, чтобы выглядеть лучше, или получить больше денег, или что там еще.

— Прекрати эти свои «или что там еще», – холодно произносит Оливия. – Я готова немного уступить в этих переговорах, поскольку в конечном итоге они дадут мне то, чего я хочу, однако я не позволю нашей семье вытащить так называемую «короткую соломинку».

У меня на языке вертится сказать ей, что она мне не родня и лучше бы я никогда с ней не встречалась. Зная то, что знаю сейчас, я бы предпочла провести всю свою жизнь, понятия не имея, откуда я родом.

К счастью, Оливия все еще болтает о Трое, поэтому не замечает возмущенного выражения моего лица, пока я пытаюсь сдержаться и не ляпнуть что-то.

— Сегодня вечером мы все уладим раз и навсегда. Это будет последняя часть переговоров, – говорит Оливия мне.

Она звучит весьма категорично, и я хмурюсь, не совсем понимая ее. Понятия не имею, что эти слова за собой повлекут, поэтому, когда машина наконец останавливается в пункте назначения, я еще больше запутываюсь.