Книга Ремонту не подлежит, страница 101 – Лорен Форсайт

— Что Эрику? – Я была готова защитить друга.

— …просто было скучно… – Дилан замялся, – это расстроит Бена. Он редко подпускает кого-то к себе.

Я вспомнила вечер, когда мы с Эриком подружились, вспомнила, как он плакал над пивом и сокрушался, что его признание причинит боль близким. Его первые свидания, лукавые улыбки и пошлые шутки: он примерял на себя разные личности, пытаясь найти подходящую. Усталость во взгляде друга под конец наших посиделок в пабе, когда он повисал у меня на руке и жаловался, что устал искать идеальную пару.

— Он очень хороший парень, и предан тем, кто ему дорог, – сказала я и подумала: а не сболтнула ли я лишнего? Не является ли это предательством по отношению к моему другу?

— Тогда все должно быть нормально. – Дилан пожал плечами и отхлебнул кофе. – Главное, чтобы Эрик понравился Хелене. Если не понравится – ему крышка.

Я нахмурилась и попыталась вспомнить, упоминал ли Бен о Хелене за ужином. Кто это? Его сестра? Лучшая подруга?

— Это его собака. Хелена Бонэм-Гавкер. Она у них в доме главная. – Дилан улыбнулся и кивнул в сторону платформы.

— Почему я не удивлена, – рассмеялась я, соскочила с табурета и пошла за ним. – Куда едем?

Спрашивать не имело смысла: я знала, что он ни за что не признается.

— Ты же знаешь, Арести, я не скажу, – усмехнулся Дилан.

— Но ты обещаешь, что мы поработаем? – Я вздохнула. Мой синдром отличницы был неизлечим.

— Ты не меняешься, Арести.

Боже, он читает мои мысли.

На платформе Дилан вручил мне билет, но велел не смотреть. Я прошла через турникеты и вернула ему билет, не меньше него удивившись, что не стала допытываться.

Мы уселись напротив друг друга за столик. Вагон был пуст.

— Пока едем, поработаем над презентацией, – сказал Дилан.

— А когда приедем?

— Будет приключение. Такие правила.

— Ладно, – ответила я, – тогда работаем.

Нам действительно удалось поработать: мы целых два часа тренировали речь, вносили правки в презентацию и изучали профиль инвестиционной компании. Не ссорились, не пререкались, не говорили недомолвками. Ни разу не упомянули Ники. Я забыла об угрызениях совести. Мы далеко продвинулись.

Как только мы сошли с поезда, в нос ударил запах моря.

Мы спустились с пригорка, и оно вдруг раскинулось перед нами, взявшись словно из ниоткуда – море, сулящее надежды, перспективы и скорое лето. Я улыбнулась и почувствовала на себе взгляд Дилана.

— Что?

— Первый повод для радости, – улыбнулся он и бросился бежать. – Спорим, не догонишь?

Я побежала за ним, чуть не сбив нескольких прохожих и спрыгнув с бордюра; в душе бурлил восторг, хотя все это казалось очень глупым. Естественно, Дилан меня обогнал.

— Может, мне тоже начать бегать по воскресеньям, – запыхавшись, выпалила я, а он покачал головой. – Что дальше?

Дилан огляделся, будто обозревая свои владения в поисках чего-то конкретного. Наверняка он сам не знал, чем мы займемся дальше. Тут его взгляд упал на павильон с игровыми автоматами.

Глупо ехать три часа на поезде, чтобы потратить двадцать фунтов на игровые автоматы, но даже просто оказавшись вдали от Лондона, я ощутила небывалую свободу. Я словно оставила позади часть своей личности: трудоголичку Али, Али, которой вечно требовалось все ремонтировать, быть идеальной и стараться. Эта Али осталась на Сент-Панкрасе.