Книга Ремонту не подлежит, страница 109 – Лорен Форсайт

Я скажу маме, что не раздобыла денег.

Что выбрала Дилана вместо нее. Прямо с этого поезда пересяду на другой и поеду к ней. Я должна сделать это немедленно. Она не захочет, чтобы я обижала Дилана, она тоже его любила.

Поезд медленно полз вперед, а в моей голове роились воспоминания. Хотя я радовалась нашей дружбе, которая одновременно казалась и новой, и привычной, к восторгу примешивался страх: мысль, что Дилан когда-то меня любил, хоть и недолго, кружила голову. Я представляла другую жизнь и знала, что если позволю себе задержаться в этом альтернативном мире, то никогда не вернусь.

Когда поезд остановился на станции, я попыталась объяснить, что мне надо ехать к маме. Попыталась уклониться от объятий, но Дилан все же меня обнял. Обхватил руками на платформе, прижал к себе, а я постаралась не вдыхать его запах. Постаралась притвориться, что ничего не изменилось.

— Передай привет маме, – прошептал он и разомкнул объятия. – Скажи, что я скучаю по ее маргаритам со смертельной дозой текилы.

Я кивнула, поджав губы, и зашагала через вестибюль, мечтая скорее покончить с этой пыткой. Я все исправлю, даже если придется подвести маму.

Я села на тот же поезд, на котором мы столько раз ездили вместе, и вспомнила, что сказал сегодня Дилан. Я упомянула, мол, странно, что мы раньше с ним не встретились, ведь наши родители до сих пор жили на одной улице. А он ответил, что почти никогда не приезжает туда. Точнее, приезжает, но не навещает отца.

— Как это? – спросила я, и он вздохнул.

— Раз в месяц я приезжаю и паркуюсь у отцовского дома. Повторяю про себя все, что накопилось, все, что хочу ему сказать. Про свои успехи на работе, вкусное блюдо в ресторане, которое ему наверняка понравится, про то, как тренируюсь в воскресенье и бью собственные рекорды. Я стою у дома и минут двадцать просто смотрю на входную дверь. А потом уезжаю.

— Но почему?

— Потому что все будет не так, как я представляю, – пожал плечами Дилан. – Он скажет что-нибудь, я разозлюсь, мы поссоримся, и я пожалею, что вообще пришел. Раньше я хотел, чтобы у меня с отцом были отношения, как у вас с мамой. Но, видимо, не всем это дано.

А какие отношения у нас с мамой? Я шла по своей старой улице и думала. Созависимость, взаимные обиды, любовь, чувство вины? Я любила ее больше всего на свете и сильнее всего боялась стать на нее похожей.

Я остановилась у дома и почувствовала, как меня захлестывает волна горя. Представила сидящую под магнолией бабушку и нашего старого кота Банана, трущегося о ее ноги. Вспомнила дни рождения, надувной замок на заднем дворе. Вспомнила, как сотни раз сидела на этой стене и ждала Дилана. Как мы катались на великах, шли в кино, тайком сбегали на вечеринки.

Все эти воспоминания уйдут вместе с домом.

Я представила мамино лицо: я начну извиняться, а она попытается скрыть разочарование. Представила ее отчаяние, когда она начнет искать однокомнатные квартиры, чтобы остаться жить рядом с подругами, или переедет в другой район, где у нее совсем не окажется друзей. Как будет притворяться, что довольна, потому что не захочет меня расстраивать. Боже. Я устала от одних лишь этих мыслей.

Я открыла дверь своим ключом и уловила запах готовящейся еды. Жар из кухни проникал в коридор. Мама громко слушала музыку, подпевала и смеялась. Может, не надо ей сегодня говорить? Пусть подольше побудет счастливой? А завтра схожу в банк и узнаю про кредит.