Книга Ремонту не подлежит, страница 110 – Лорен Форсайт

Снова послышался мамин смех, я завернула за угол. Она, стоя у плиты, солила что-то в сковородке; отец стоял сзади, обнимал ее за талию и целовал в шею. Я и раньше видела их такими, но, как ни странно, родители никогда так себя не вели, когда были женаты. Только покинув маму, он стал проявлять к ней ласку и вести себя так, будто любил ее. Это было еще до того, как бабушка поселилась с нами. До того, как мы поклялись, что заслуживаем большего и не станем мириться с мужчинами, которые используют нас и выбрасывают. Но несмотря на эту клятву отец был здесь.

Я вскипела, подошла к радиоприемнику и выключила его. Мама вздрогнула.

— Алисса… – Она запахнула халат, начав придумывать оправдания. На лице лихорадочно сменялись эмоции. Стыд, смущение, неуверенность, отрицание. Надежда? Мама казалась такой счастливой, и я ненавидела ее за это.

— Даже не знаю, кто больше дура – я или ты, – выпалила я.

— Алисса, не смей так разговаривать с матерью, – попытался вмешаться отец, но я рассмеялась ему в лицо.

— Ты вообще не имеешь права со мной говорить. – Я повернулась к маме и посмотрела ей в глаза. – Нет, теперь я понимаю, что самая большая дура – это я. Ведь это я подставляюсь, я лезу из кожи вон, чтобы раздобыть деньги и заплатить ему, чтобы ты сохранила дом. Сохранила независимость, память, связь со своими корнями. А ты все равно выбираешь его!

— Алисса… – Мама в ужасе смотрела на меня, ее глаза округлились, но я увидела в них не только страх, но и гнев.

— Ты же знаешь, что он никогда не любил тебя, никогда не любил нас? Его интересует только власть над тобой. Вот почему он вернулся после развода. А теперь собирается отнять твой дом, а ты его привечаешь?

Мне было невыносимо на нее смотреть. Чего ради я распыляюсь? Я годами собирала по кусочкам ее разбитое сердце, а она все равно летит к нему, как мотылек на пламя. Чтобы потом я все исправляла, как будто я здесь взрослая!

— Алисса, у нас с твоей мамой… – заговорил отец, и я повернулась к нему.

— А твоя жена в курсе, где ты? – с отвращением спросила я. – Дети ждут тебя дома, мечтают, чтобы ты уделил им внимание, как мечтала я, когда ты изменял матери?

— Алисса, это несправедливо.

Я всплеснула руками.

— Ну ты же взрослый. У действий есть последствия, вот и разбирайся с ними.

Чуть не плача от злости – я в жизни так не злилась – я повернулась к матери.

— Ты хоть знаешь, на что мне пришлось пойти, чтобы раздобыть эти деньги? Деньги, которые ты собиралась отдать ему? Знаешь, скольких людей я могла обидеть, потому что хотела, чтобы ты была счастлива? Нет, не знаешь, мама; ты даже не спрашивала. Ты просто хотела, чтобы я решила твою проблему. Как делала всегда.

Слезы катились по маминым щекам. Она отошла от отца, в ужасе глядя мне в глаза.

— Мне стыдно за тебя, и бабушке тоже было бы стыдно! Оставайся в своем доме или теряй его, если хочешь, можешь снова с отцом съехаться! Делай, что хочешь, мне уже все равно.

Я вышла за порог, захлопнула за собой дверь, отошла на три улицы от дома и только тогда расплакалась.

Проблема в том, что только один человек на свете мог меня понять. Дилан.

Но звонить ему было нельзя. Мне хотелось броситься к нему и позволить себя утешить, как раньше. Перестать думать, что когда-то он любил меня, и окажись я немного смелее, жила бы сейчас с ним у него дома на другом конце города. Я готовила бы ужин, а он откупоривал вино и просил поделиться мыслями насчет его бизнеса. У нас была бы целая общая жизнь, и в этой жизни я не сидела бы в электричке с потекшей тушью и не возвращалась бы к себе в маленькую обшарпанную квартирку.