Книга Вместе или нет, страница 144 – Ава Уайлдер

Он ощущал себя мультяшным персонажем, выскочившим за край обрыва только лишь для того, чтобы обнаружить, что внизу ничего нет, кроме воздуха, и несколько долгих мгновений его ноги будут безнадежно болтаться, прежде чем он рухнет на землю, подняв облако пыли.

* * *

Наблюдая со своего места из зала, как мучается Шейн, Лайла ощущала почти физическую боль.

Пока он «сливал» один скетч за другим: запинаясь, нарушая хронометраж или демонстрируя топорную манеру исполнения ― когда играл Бората в образе судьи, переодевался в толстую бабушку из кружка вязания, сдергивал с себя брюки с разрезами или танцевал европоп в серебристых плавках, ― из головы у Лайлы не выходила мысль, что еще полгода назад она бы упивалась видом этого зрелища. Она бы радовалась, что, наконец-то, он впервые почувствовал вкус неудачи ― впервые за время своей блестящей карьеры, учитывая, что в телеиндустрию он въехал на кривой козе. Но теперь Лайле казалось, что это она страдает вместо него: это она, а не Шейн, подсматривает в карточки с подсказками, это ее кожу обжигает свет софитов, это в ее ушах звенит неловкое молчание аудитории.

Конечно, он это переживет. Следующая неделя или две, вероятно, будут погаными, но этот провал Шейна быстро сотрется из памяти поклонников и коллег по цеху ― по крайней мере, успеет стереться до тех пор, пока не будет составлен новый рейтинг «Худшие ведущие шоу “Ночная жизнь” всех времен».

Но если предположить, что эти съемки задумывались как пробы для его следующей работы, то не оставалось никаких сомнений в том, что сегодняшнее выступление лишило его каких бы то ни было шансов. Теперь у них с Шейном появилось нечто общее. Однако наблюдать за тем, как это происходит прямо сейчас, было для Лайлы невыносимо: все ее тело напряглось, к горлу подкатил ком, а в груди защемило.

И что хуже всего, Лайла понимала: уверенность Шейна в себе здорово пошатнулась, и теперь это чувство останется с ним надолго и никуда не исчезнет даже после того, как о его неудаче все забудут. Лайла не сомневалась: он считает, что этот провал поставит крест на его карьере. Она сосредоточенно следила за его мимикой, так что одного беспомощного подергивания его бровей оказалось достаточно, чтобы у нее по спине потекли струйки холодного пота.

И вдруг у нее в голове что-то щелкнуло ― словно пазл сложился. Она должна была понять это давным-давно.

Лайла годами обижалась на Шейна за его природное обаяние, за то, как легко ему удавалось нравиться людям, но сейчас до нее дошло, насколько это было непросто. Каких усилий это требовало. Только так он сумел выжить. И неизвестно, что бы с ним стало, если бы этого не было.

Шейн из последних сил пытался завоевать все более отстраняющуюся аудиторию, а Лайла видела в нем лишь того испуганного маленького мальчика, которым он когда-то был; мальчика, убежденного, что все можно исправить, если вести себя сговорчиво, уступчиво, мило ― ведь именно этого, как он считал, хотели от него окружающие.

Ее руки дрожали от жгучего желания дотянуться до Шейна, выбежать на сцену, обнять его и крикнуть: «Все! Довольно!»

Ее трясло от осознания того, что она не могла ему помочь, что она бессильна что-либо сделать, что она может лишь сидеть на месте и наблюдать за его мучениями.