Книга Вместе или нет, страница 143 – Ава Уайлдер

Пять дней спустя, когда во время прямого эфира Шейн обливался по́том, он пожалел, что не воспринял слова Лайлы всерьез.

Впрочем, никакого злого умысла в своей неудаче Шейн не усматривал. В том, что он шел ко дну, не было ничьей вины, кроме его собственной.

Сначала все шло нормально. Монолог получился хорошо. Правда, он несколько раз споткнулся на карточках-подсказках, но сумел вызвать смех аудитории везде, где это подразумевалось.

Изюминкой шоу, конечно же, стало камео Лайлы. Одна из актрис, Фейт, вышла на сцену в костюме точь-в-точь «Лайла в роли Кейт», и они с Шейном стали усиленно флиртовать, сближаясь шаг за шагом, многозначительно глядя друг другу в глаза, под волнующую музыку, очень похожую на саундтрек «Неосязаемого».

— Извините, я вам не помешаю?

Появление Лайлы было встречено такими одобрительными возгласами и аплодисментами, что Шейн прикусил щеку изнутри, чтобы не рассмеяться.

Он вошел в первую рекламную паузу будучи на седьмом небе от счастья и, покидая сцену с колотящимся сердцем, заключил Лайлу в пылкие объятия. Возможно, у Шейна сдали нервы, однако ему показалось, что Лайла ответила на его спонтанный порыв. Его сразу же отправили в костюмерную готовиться к выходу в образе первого персонажа.

И вот с этого момента все полетело под откос.

В начале недели, когда шло обсуждение сценария шоу, Шейн, не желая показаться капризной звездой, с энтузиазмом соглашался с каждой идеей, возникавшей у авторов, ― независимо от того, нравилась она ему или нет. А в головокружительный репетиционный период времени на обдумывание не было вообще, поскольку скетчи добавлялись, удалялись и переписывались каждый час. Однако Шейна настойчиво уверяли, что, как бы хаотично ни выглядел процесс, в конце концов все всегда складывается удачно.

Он стал сомневаться в этом уже посреди первого скетча, в котором сыграл отца одного из постоянных персонажей шоу ― нескладной девочки-подростка, у которой месячные всегда начинались в самый неподходящий момент. Этот скетч прошел более-менее нормально, поскольку персонаж был по не совсем понятной причине весьма популярен, и все, что требовалось от Шейна, ― просто подыграть.

Но затем Шейн предстал перед публикой в своем первом образе: он играл таксиста, который слишком много болтал пассажирам о своей сексуальной жизни. Гримеры приклеили Шейну огромные накладные усы ― кожа под ними безумно чесалась, и это отвлекало его внимание, а нью-йоркский акцент то появлялся, то пропадал. Вдобавок Шейн споткнулся в самых кульминационных моментах, вызвав вежливый смех.

Первая неудача так обескуражила Шейна, что ему потом было трудно прийти в себя. Во время рекламной паузы к Шейну подошел исполнительный продюсер и, похлопав по плечу, сказал, что у него все получается отлично и нужно просто расслабиться, чем окончательно выбил его из колеи.

Никогда раньше Шейн не испытывал ничего подобного. Во всяком случае, он никогда не терял уверенности в себе. Однако теперь он совершенно утратил почву под ногами. Он практически чувствовал, как ускользает из рук другая роль ― та, к которой он успел прикипеть за последние несколько недель. Шейн понимал, что закапывает себя, понимал, что энергия на исходе, но поезд уже летел под откос, и каждая заваленная шутка усугубляла ситуацию.