Онлайн книга «Ты ушла, зная»
|
Адам рос внутри этого шума. Он привык к нему. Научился замирать, пережидать, не вмешиваться. Понял, что лучше не становиться участником, лучше быть тише. Отец раньше не поднимал руку на мать. Он мог бросить бутылку в стену, швырнуть тарелку, ударить кулаком по столу так, что звенела посуда. Это было унизительно и страшно, но в этом оставалась граница – хрупкая, но граница. В тот вечер эта граница исчезла. А на следующий день после всего того ужаса, который они пережили, у бабушки Адама была годовщина смерти. Эту дату он запомнил навсегда – не из-за самой даты, а потому что после той ночи внутри него что-то необратимо сдвинулось. Именно тот вечер сломал его. В ту ночь всё изменилось. Тогда Адам впервые по-настоящему понял, что может потерять маму. Не когда-нибудь потом, не в далёком будущем – а прямо сейчас, за стеной. И это осознание оказалось невыносимым. Он слышал, как отец оскорбляет её. Называет словами, которые нельзя повторять. Слышал, как голос становится всё злее, всё ниже, как удары звучат сильнее, чаще, беспорядочнее. Каждый из них будто врезался не только в неё – в него тоже. Адам слышал всё и не мог пошевелиться. Утром в дом приехали гости. Несмотря на свой вид, мама быстро собралась: нанесла макияж, надела тёмные очки, чтобы скрыть следы. Она накрыла на стол, улыбалась, говорила ровным голосом. Адам смотрел на это и не понимал, как человек вообще способен на то, чтобы создать совершенно непринуждённый вид после пережитого. Потом они поехали на кладбище. После – в ресторан, где собирались те, кто пришёл помянуть бабушку. Отец говорил о своих родителях с серьёзностью и пафосом, утверждал, что безумно их любил. Адам слушал и не верил. В парне не было злости – только пустота. В какой-то момент ему стало плохо. Настолько, что он почти терял сознание. Он на свой страх и риск попросился уехать, и его отвезли обратно в квартиру. Там Адам лёг и уснул – тяжёлым, изматывающим сном. Проснулся он от того, что мать будила его и просила проводить отца. Тот должен был возвращаться на родину вместе со старшей сводной сестрой Адама – разбираться с работой. Отец не хотел никого видеть. Адам тем более не хотел с ним прощаться, но он сделал это – ради матери. Когда отец уехал, мальчик сел в гостиной. В квартире стояла полная тишина. И именно тогда он понял, насколько внутри пусто. Насколько он остался один. Адам написал Анне. Не вдавался в подробности, не подбирал слов. Просто сообщил, что случилось что-то страшное. Анна в тот момент была в аэропорту. Он знал это – представлял, как она стоит с рюкзаком, смеётся, перекрикивает объявления, машет кому-то рукой. Он написал ей: Адам: У нас дома была сильная ссора. И всё. Ни слова про крики. Ни слова про удары. Ни слова про то, что он сидел на кровати и не мог дышать. Она ответила почти сразу. Анна: Ты как? Всё нормально? Взрослые иногда сходят с ума, потом успокаиваются. Не переживай, правда… Он смотрел на экран и понимал: она не знает. Не может знать. Потому что он сам спрятал правду за этими двумя словами – «сильная ссора». В её сообщениях не было равнодушия. В них была лёгкость человека, который думает, что речь о громком споре, хлопке дверью, обиде на пару часов. Он не стал писать больше. Не стал объяснять. Не хотел разрушать её настроение перед полётом. Не хотел звучать жалко. Не хотел, чтобы она испугалась, но в тот момент он впервые почувствовал, насколько они находятся в разных мирах. Для неё это был неприятный вечер перед поездкой. |