Книга Ты ушла, зная, страница 86 – Лия Моррейн

Тишина.

— Но аффект объясняет поведение. Он не отменяет ответственности за него.

Адам опустил взгляд.

Крейн продолжил мягче:

— Люди, которые действительно становятся похожими на своих агрессивных родителей, не задаются вопросом «а вдруг я такой же?». Они считают своё поведение нормой. Твой страх быть похожим на отца – это уже отличие от него.

Он чуть наклонился вперёд.

— Но есть ещё кое-что. Ты говоришь «меня доводили». И в этом есть правда. Но каждый раз, когда она возвращалась, ты соглашался продолжать. Не потому что слабый. А потому что боялся потери больше, чем боли.

Слова легли тяжело.

— Это не только аффект, Адам. Это зависимость.

В кабинете стало ещё тише. Адам долго не отвечал.

— Я… – парень запнулся. – Я правда больше всего боялся остаться один.

Он впервые произнёс это вслух.

И именно в этом признании было больше правды, чем во всех его криках.

Крейн кивнул.

— Вот с этим мы и будем работать.

— Самое страшное началось потом, – тихо сказал Адам. – Когда её действительно не стало.

Парень усмехнулся безрадостно.

— Я думал, что хуже уже не будет. Что дно пройдено. Но оказалось, что всё только начинается.

Он сделал паузу.

— Первые дни я держался. Из принципа. Из гордости. Я же сам сказал ей «уходи». Сам поставил точку. Значит, должен выдержать.

Адам сжал челюсть.

— Телефон лежал рядом постоянно. Я брал его в руки по сто раз за день. Открывал диалог. Закрывал. Писал «привет» – стирал. Писал длинные сообщения – удалял. Иногда просто печатал её имя и смотрел на него.

Голос стал ниже.

— Мне казалось, что если я напишу – всё снова начнётся. Эти качели. Эти «да – нет». И я сдерживался.

Парень выдохнул.

— Но в голове она не исчезала ни на минуту.

Адам начал говорить быстрее, будто вспоминал слишком живо.

— Я просыпался и первая мысль была – где она? С кем? Уже с тем? Думает ли обо мне? Или ей спокойно?

Он горько усмехнулся.

— Я прокручивал её день, как кино, которого никогда не видел. Представлял, как она смеётся. Как кто-то рядом наклоняется к ней. Как она держит чужую руку.

Парень закрыл глаза на секунду.

— Я понимал, что это фантазии. Но мозг не останавливался.

Адам посмотрел на Крейна.

— Это было похоже на ломку. Настоящую. Как будто у меня забрали вещество, к которому я привык.

Говорил он спокойно, но в голосе сквозило изнеможение.

— Днём я пытался быть нормальным. Учёба. Разговоры. Улыбки. Ночью начинался ад. Я лежал и буквально физически чувствовал, как внутри пусто. Не метафорически. Реально. Как будто из грудной клетки вынули что-то важное.

Адам провёл ладонью по груди.

— Иногда я брал телефон в три часа ночи и почти звонил. Просто чтобы услышать её голос. Даже если бы она послала меня. Лишь бы убедиться, что она существует.

Он усмехнулся.

— И каждый раз останавливался в последний момент. Потому что понимал – если позвоню, я снова окажусь там же. Самое унизительное было в том, – продолжил Адам тише, – что я продолжал надеяться. Даже когда разум говорил: всё кончено. Сердце всё равно ждало, что она напишет: «Я ошиблась».

Парень посмотрел прямо перед собой.

— И с каждым днём без неё я понимал, насколько зависел не от неё как человека… а от ощущения, что меня кто-то выбирает.

Пауза.

— Без этого я чувствовал себя никем.

В кабинете не было осуждения. Только пространство, в котором эти слова могли прозвучать. Адам долго молчал, будто решаясь.