Книга Семнадцатый, страница 101 – Эмилия Вон

Вопрос повис в воздухе, словно напоминание о том, что конфликт давно назрел. Я чувствовал, что разговор будет непростым, но старался держаться спокойно. Вся сложность сводилась к одному: мы были слишком похожи. Оба жаждали победы, оба горели желанием быть лучшими. Но если для Рамси соперничество становилось препятствием, то для меня оно представлялось возможностью. Шансом стать сильнее, чем другие, чем сам вчера.

Первые матчи в «КЩ», когда я сидел на скамье запасных, вызывали во мне бурю эмоций. Ощущение несправедливости и разочарования охватывало меня. Но я нашел способ справиться с эмоциями, хотя все еще учился этому. Пришлось заново доказывать всем, включая себя, что Диего Карраско заслуживает своего места на поле. Потребовались месяцы тренировок, бесконечные дыхательные упражнения, которым научила меня Марта, и долгие разговоры с ней, чтобы обрести спокойствие и уверенность. Это помогло мне достичь внутреннего равновесия, которое стало основой моего успеха. Теперь я старался сохранять эту стабильность ежедневно, будь то на поле или вне его.

Еще несколько лет назад меня выводило из себя решение тренера заменить меня посреди игры или дать лишний отдых. Я воспринимал это как личное оскорбление. Но я научился доверять решениям Марони и команды врачей. Мои эмоции больше не контролировали меня. Я прикладывал все усилия, чтобы не реагировать на провокации соперников и журналистов, сохраняя хладнокровие даже в самых напряженных ситуациях. Спокойствие и профессионализм стали моими союзниками.

Но иногда даже самая продуманная стратегия давала сбой. Особенно когда речь заходила о семье и личной жизни. Эти темы оставались запретными, и любые попытки вторжения в них все еще задевали меня. Тем не менее, пока эта система работала, я держался.

— Я сделал передачу, он забил, – сказал я, кивнув в сторону Рамси.

Тренер выглядел безупречно в своем черном костюме-тройке, сшитом на заказ. Волосы цвета соли и перца были аккуратно зачесаны, а сведенные на переносице брови придавали взгляду его серых глаз особую строгость.

— Ты меня за идиота держишь? – спросил он, сверля взглядом.

— Нет, тренер, – ответил я.

— А ты, Уолберг? Думаешь, я идиот?

— Ни в коем случае, тренер, – произнес Рамси, нервно потирая шею.

— Тогда объясните мне, что, черт возьми, между вами творится!

Карло Марони был не просто тренером, а настоящим стратегом. Он обладал острым умом и наверняка понимал суть происходящего, но ему, как и мне, осточертело наблюдать эти мелкие стычки. Этот разговор не был обычной взбучкой или лекцией для провинившихся подростков. Он хотел услышать мнение зрелого взрослого человека, готового вести серьезный диалог.

— Ничего нового, – пожал я плечами, стараясь поскорее завершить разговор. – Одно место, двое игроков, оба рвутся его занять. Как в древние времена, когда вожаки племен сражались за власть и уважение. Или как в дикой природе, когда два самца…

Рамси тихо фыркнул. Глаза устремлены вниз, на пол, но я заметил, что уголки его губ едва заметно дрогнули. Впервые я видел на его лице нечто похожее на улыбку.

— Довольно твоих уроков истории, Диего! – перебил меня тренер, приближаясь и заставляя Рамси поднять взгляд. Сделав глубокий вдох, он продолжил:

— В мире футбола, как и в любом спорте, часто встречаются ситуации, когда два природных таланта вступают в борьбу за лидерство. Они толкают друг друга вперед, сами того не осознавая. Соперничество делает их сильнее, ведь внутри каждого живет стремление быть лучшим. Мы можем отрицать это, но именно это желание двигает нас вперед. Ваш соперник – ваш лучший стимул.