Книга Семнадцатый, страница 119 – Эмилия Вон

Бросив восемьдесят евро на лежавшего на земле Рикардо, я прижал Селену к себе, поцеловал ее в макушку и направился домой.

Что-то внутри меня говорило, что ее мягкие черты лица, блеск в небесно-голубых глазах и теплая искренняя улыбка станут лекарством от кровоточащих ран прошлого.

— Спасибо, мой лунный свет.

Ей не нужны были объяснения. Мы оба знали, что случилось бы, если бы Селены там не оказалось.

— Всегда.

Мадрид, Испания

Октябрь 2024 года

После того, как Диего стал свидетелем моего нервного срыва и остаток вечера мы провели в полной тишине, я ощутила, как трещина в душе медленно затягивается. С той ночи между нами что-то изменилось. Что, нам еще предстояло узнать.

На следующее утро я проснулась в своей постели, где оказалась благодаря Диего, бережно перенесшему меня туда после того, как я уснула у него на груди.

Прошла неделя, и незаметно для самих себя мы погрузились в новую, уютную рутину. Я взяла на себя заботу о делах Диего: составляла план питания, отслеживала расписание тренировок, матчей и различных мероприятий вроде фотосессий, рекламных съемок и благотворительных акций, управляла его социальными сетями. Я контролировала, чтобы он вовремя питался и пил достаточно воды, планировала пресс-конференции и отвечала на его корреспонденцию, была рядом на каждой домашней и выездной игре, сопровождая на всех важных событиях.

В свою очередь, Диего включил меня в свой ежедневный ритм: утренние пробежки стали нашими совместными ритуалами, а завтраки – временем для обсуждения предстоящих дел. Вечером иногда мы смотрели фильмы или матчи, а каждые два дня обязательно звонили Тео. Вместе. Во время этих звонков Диего крепко держал мою руку, даже если надевал наушники, давая нам с братом немного личного пространства. Но его рука всегда оставалась рядом, будто оберегая меня от одиночества.

В те тяжелые дни, когда голос Тео слабел, а мой внутренний щит трещал при каждом звонке, Диего был рядом, готовый принять меня в свои крепкие объятия. Мы могли часами молчать, слушая лишь биение сердец и мерное тиканье часов. Нам не требовались слова, чтобы понять друг друга. Ни обещаний, ни ложных надежд – просто тепло и поддержка.

Эти мгновения становились островком покоя среди бурлящего мира. Когда Диего прижимал меня к себе, укладывая на колени, словно маленькую девочку, я чувствовала себя защищенной. Его руки мягко гладили спину, а теплое дыхание касалось щеки, прижавшейся к его широкой груди. Он источал аромат свежего морского бриза, напоминавшего мне о доме. Он сам был моим домом.

Я часто ловила себя на мысли, что за долгие годы отношений с Коннором никогда не испытывала таких ощущений. Он никогда не интересовался Тео, не пытался узнать его ближе, не участвовал в наших семейных разговорах. Диего же с энтузиазмом обсуждал с Тео комиксы и супергероев, отдавая предпочтение мрачному Бэтмену из вселенной «Ди Си»⁶⁴. Их споры и смех наполняли комнату жизнью, заставляя забывать обо всем плохом.

Тео смеялся весело и открыто, а Диего – глубоким, бархатистым, сексуальным голосом. Да, в этом человеке было много притягательного. Его низкий тембр, сильный, мускулистый торс, украшенный татуировками, и мощные руки с выступающими венами – все это вызывало чувство, похожее на зависимость. Густые брови, слегка хмурый взгляд и та самая улыбка, которая словно предупреждала: «Не приближайся слишком близко, если не хочешь сгореть», делали его похожим на античных богов, перед которыми преклонялись древние греки и римляне.