Книга Семнадцатый, страница 225 – Эмилия Вон

— Хорошо, – кивнула он и потянулась за объятиями. – Я люблю тебя, подруга.

— А я люблю тебя. И я рада, что ты появилась в моей жизни.

Зазвонил телефон. Я освободила Эмилию из своих объятий. Она смахнула слезы с щек и сделала глоток своего уже остывшего кофе. Убедившись, что она в порядке, я ответила Муниру.

— Доброе утро.

— Если бы оно еще было добрым, – проворчал мой работодатель. – Шумиха не утихает. Заголовки становятся все красочнее и громче. Ты видела, что они пишут?

Три недели прошли с той памятной ночи на вечеринке после вручения «Золотого мяча», когда вспыхнула драка между Диего и Коннором, но шумиха вокруг этого события не утихала. Утром следующего дня, когда мы собирались покинуть отель, чтобы отправиться в аэропорт, нас уже поджидала толпа журналистов. Они, как хищники, дожидались нас, начиная с четырех утра, если верить словам швейцара. Однако их интерес был направлен не на торжественную церемонию или награду, а на скандал, сведения о котором просочились в сеть. Вероятно, кто-то из сотрудников «Гранд-Авеню» решил поделиться информацией, но этим вопросом уже занимались представители отеля и наши юристы.

С тех пор испанские и мировые издания, а также социальные сети пестрели яркими заголовками, обвиняющими Диего в психической нестабильности и склонности к агрессии. Их обвинения сводились к тому, что он напал и жестоко избил чемпиона «Формулы-1». Кроме того, начали всплывать истории о других случаях, когда Диего якобы допускал вспышки гнева на публике. Анонимные свидетели заявляли, что видели или слышали о таких инцидентах в отношении близких и знакомых. Все эпизоды футбольных матчей, где он мог проявить вспыльчивость и раздражение, подвергались тщательному анализу, а в интернете появлялись мемы и нарезки видео, представляющие Диего главным антагонистом. Все внимание футбольного сообщества, да и не только, было приковано к нему. Давление было огромным, и оно воздействовало на него гораздо сильнее, чем мне хотелось признавать.

Но самое тяжелое заключалось в том, что мир вновь вспомнил о его генеалогическом древе. Люди начали активно обсуждать отца Диего и их сложные взаимоотношения, а также прошлое семьи. В сети появились фотографии Рикардо, статьи о его арестах, проблемах с алкоголем и азартными играми. Однажды на послематчевой пресс-конференции один из журналистов спросил, не желает ли Диего пройти курс лечения.

Конечно, мы с пиар-отделом и юристами были готовы к подобным вопросам, поэтому Диего великолепно справился с ситуацией, сохраняя спокойствие и демонстрируя профессиональную улыбку. Однако я знала и видела, какие чувства бурлили у него внутри.

Его глубоко задевало происходящее, и душевные раны Диего кровоточили сильнее, чем он пытался показать миру.

На кону стояла слишком высокая ставка: его карьера в клубе и футболе, рекламные контракты с международными брендами, его репутация.

Все это время Диего находился в напряжении, становился раздражительным и злым. Он чувствовал себя под постоянным давлением общества, и это не могло не отразиться на его психологическом состоянии, как и на всех нас. Лаура и Альваро тоже стали мишенью, и теперь их окружали не только журналисты, но и охрана, которая патрулировала дом и всюду их сопровождала.