Книга Семнадцатый, страница 71 – Эмилия Вон

Ее вопрос растворился в воздухе, оставив после себя тяжелое молчание, сотрясающее стены. Наши глаза встретились. В ее стояли слезы, в моих – разочарование.

— Я тоже был ребенком. Раздавленный, озлобленным на чертов мир, одинокий, обиженный. Я потерял возможность попрощаться с самым важным человеком в моей жизни, и это сломало меня. Когда я вернулся, мне хотелось одного – увидеть тебя, обнять и выплеснуть всю боль, терзавшую меня. Но когда глаза матери, полные горя, и ее грустная улыбка встретили меня в стенах больницы, я понял, что нужен ей. Не испуганный ребенок, а сильный, сдержанный, собранный сын, который сможет стать для нее опорой и разделить с ней потерю отца, потому что кроме меня у нее никого не было. Но у меня была ты… – Я сглотнул тяжелый ком в горле, сдерживая нахлынувшие эмоции, которые теперь отказывались отлеживаться в глубине души. – Но, черт, я знал, что как только увижу тебя, как только твои руки обнимут меня, я развалюсь. Это бы уничтожило всякую возможность быть сильным ради мамы. Я не мог позволить себе такую слабость. Я не мог позволить никому видеть меня таким.

Господи, я ненавидел сейчас свой голос. Словно все тот же подросток, стыдившийся своих чувств и не желавший выглядеть слабым.

Рука Селены потянулась к моей, но зависла в воздухе.

— Диего, я бы поняла. Ничего и никогда не изменило бы моих чувств к тебе. Я бы держала тебя за руку все это время. Ты не был одинок в своем горе. Никто из вас. – Ее голос надломился, переходя на шепот. – Но ты предал меня…

— Я думал, что никто другой не знал нас лучше, чем мы друг друга. – Из-за жжения в груди мне пришлось взять паузу, но затем я продолжил: – Но, видимо, ошибся, иначе ты бы поняла, что я бы так с тобой не поступил. И, может, ты бы не сбежала, как трусиха, а все-таки дала мне шанс объясниться.

— Ты разбил мне сердце!

— Нет, это сделала ты, когда разорвала все, что было между нами, и поставила точку в наших отношениях. – Я встал и, желая оказаться от нее подальше, двинулся в сторону своей спальни.

Гнев и разочарование кипели в моих венах, но именно сожаление пугало больше всего, потому что ужасающее осознание того, что мы потеряли пять гребаных лет жизни впустую, до ужаса страшило меня.

Как она могла подумать, что я променял ее на кого-то другого? Ее!

Иисус, она была для меня всем! Я любил ее! Я бы никогда не отказался от нее, как сделала это она…

Как только я переступил порог своей комнаты, в кармане завибрировал телефон. Мунир. Самое время, черт возьми.

— Найди мне другую ассистентку, – начал я сходу, как только ответил на звонок. – Хотя, знаешь, нет. Мне вообще не нужна ассистентка. Я всегда говорил тебе и повторяю снова: я не нуждаюсь ни в чьей помощи. Так что реши эту проблему сейчас же.

По ту сторону повисла тишина, и мне пришлось проверить, не сбросил ли я случайно вызов.

— Это шутка такая? – спросил Мунир, в чьем голосе звучало легкое раздражение.

— Это нужно у тебя спросить. Какого черта ты нанял ее?! И что значит проживание в моем доме?!

Я поставил разговор на громкую связь, бросив его на матрас, и снял с себя футболку. После чего сел на край кровати и обхватил голову руками, дожидаясь ответа своего агента.

— Что она сделала? Назвала тебя придурком с большой буквы «П»?