Книга Ее ошибка, страница 60 – Лена Бонд

— Руслан, – начинаю я осторожно. – Виталий Степанович сегодня сказал странную вещь… про твою маму. Что она болела, но умерла не от болезни…

Лицо Руслана мгновенно меняется. Он хмурится, сжимает челюсти.

— Извини, я не хочу об этом говорить, – отрезает Руслан, и я вижу, как он замыкается в себе, возводя невидимые стены.

Я кусаю губы, жалея, что вообще подняла эту тему. Чтобы разрядить атмосферу, быстро перевожу разговор в другое русло.

— А ты правда больше не будешь меня тренировать?

Руслан заметно оживляется, напряжение постепенно уходит из его плеч.

— А ты хочешь, чтобы я тебя тренировал? – спрашивает он с интересом.

— Да, – улыбаюсь я. – Сергей Иванович, конечно, прекрасный тренер, но я хочу именно тебя.

Осознав двусмысленность своей фразы, я запинаюсь и быстро исправляюсь:

— В смысле, хочу видеть тебя в качестве своего тренера…

— Я так и понял, – ухмыляется Руслан, заметив мое смущение.

Я опускаюсь на стул, чувствуя, как по телу разливается странное тепло. День был долгим. Слишком долгим. И сейчас, сидя на его кухне поздним вечером, после всего, что произошло, я не могу поверить, что действительно нахожусь здесь. Он наливает чай в чашки, а затем задумчиво спрашивает:

— Ты пошла на бокс из-за брата, да?

Я наблюдаю, как струйки пара поднимаются от чашек, наполняя кухню ароматом чабреца. Его вопрос застает меня врасплох. Я чувствую, как пальцы крепче сжимают чашку, и опускаю глаза. Понимаю, что в последнее время между нами витало слишком много лжи и вся она шла от меня. Я больше не хочу ему врать, не сейчас, да и бессмысленно это.

— Да, – выдыхаю я и поднимаю на него взгляд.

Руслан не торопит меня, а просто смотрит, ожидая, когда я продолжу.

— Знаешь, я всегда мечтала о нормальном старшем брате, – слова идут неохотно, застревая где-то в горле. – Таком, как у моих одноклассниц. Защитник, советчик, лучший друг. Тот, кто поддержит, когда тяжело, и научит чему-то новому…

Я горько усмехаюсь своим же словам.

— Но Стас… Он никогда меня не любил. С самого детства. Думаю, даже еще до моего рождения.

Я делаю глоток чая, пытаясь собраться с мыслями. Странно, но начав говорить, я уже не могу остановиться. Делюсь с Русланом тем, что никогда не произносила вслух, тем, что гложет меня долгие годы.

— Он часто говорил, что это из-за меня отец ушел. Что если бы мама не забеременела мной, все было бы иначе. Что я разрушила их семью еще до своего появления на свет…

Руслан хмурится, но не прерывает меня.

— Сначала это были просто слова. Обидные, колкие. Он словно не замечал меня, отрицал мое существование, или наоборот – замечал, только чтобы сказать что-то неприятное, гадкое… Со временем я привыкла. Научилась не реагировать. Мама очень много работала, чтобы прокормить семью, в общем-то, как и сейчас, приходила уставшая. Я не хотела ее расстраивать, жаловаться. Вот и держала все в себе…

Я чувствую, как к горлу подкатывает комок, а на глаза наворачиваются слезы. Пытаюсь сморгнуть их, но это делает только хуже.

— А потом… Потом он стал распускать руки. Сначала просто толкал, будто случайно. А в последнее время…

Я замолкаю, глядя в чашку, где плавает чайный пакетик. Мне не нужно договаривать. Руслан видел мои синяки, помнил историю про уроки физкультуры и другие нелепые отговорки о появлении гематом на моем теле.