Книга Ее ошибка, страница 61 – Лена Бонд

— Я смотрела на других девчонок, у которых есть старшие братья, слушала их истории о том, как они вместе на концерт сходили, или как брат отпугнул навязчивого поклонника, или как научил кататься на скейте… И внутри так больно становилось. Так пусто. Почему у меня этого нет? Что я сделала не так?

Слезы текут по щекам, и я не пытаюсь их скрыть. Столько лет держать это в себе, и вот так просто рассказать парню, которого знаю несколько недель. Безумие. Но я продолжаю.

— Я пошла на бокс, не только чтобы защищаться от него. Мне хотелось почувствовать силу, стать увереннее. Доказать самой себе, что я чего-то стою. Ощутить хотя бы иллюзию того, что я могу быть в безопасности и дать отпор в случае чего.

Руслан встает и подходит ко мне. Он опускается передо мной так, что наши глаза оказываются на одном уровне, и притягивает меня к себе, обнимая. Я замираю на мгновение, а потом утыкаюсь носом в его плечо, чувствуя тепло и уже до боли знакомый запах парфюма и его кожи.

— Ты ни в чем не виновата, маленькая, – тихо произносит он, и его голос звучит так твердо, что не оставляет места сомнениям. – Ни в уходе отца, ни в отношении брата к тебе. Ты была ребенком… Ты до сих пор ребенок в каком-то смысле. Дети не отвечают за решения взрослых.

Его слова проникают глубоко внутрь, разливаясь теплом и принося странное облегчение. Я ведь головой понимаю, что не виновата ни в чем, но услышать эти слова от другого человека оказалось так важно для меня.

— А твой брат… – Руслан делает паузу, видимо, подбирая слова. – Твой брат просто урод. Трус, который срывается только на тех, кто слабее его.

Я всхлипываю, крепче вцепившись в его футболку.

— Аня, – он отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза. – Ты больше не должна ничего бояться. Я не дам тебя в обиду. Никогда.

Его темные глаза смотрят на меня так пронзительно, что я верю ему. Просто верю. Без сомнений и вопросов. В эту секунду я буквально растворяюсь в нем, в его словах, в том спокойствии и уверенности, которые он излучает.

Руслан нехотя разрывает объятия, хотя я готова остаться в них навсегда.

— А теперь, – он улыбается, и напряжение момента немного рассеивается, – попробуй папины фирменные оладушки. Ему будет приятно.

Я улыбаюсь в ответ, беру один, все еще чувствуя, как немного дрожат руки, и откусываю маленький кусочек. На вкус оладушки просто невероятные – мягкое тесто с кисло-сладкими кусочками яблок и едва уловимой ноткой корицы.

— Боже, это так вкусно, – выдыхаю я, откусывая еще. – Серьезно, я таких никогда не ела. Твой папа кондитер? Где он научился так вкусно готовить?

— Нет, он слесарь, – Руслан улыбается, садясь напротив. – Но он остался один с восьмилетним ребенком на руках. Пришлось научиться, причем всему и сразу.

Он усмехается и добавляет:

— На самом деле готовит он не очень. Но эти оладьи всегда получаются.

Мы допиваем чай и болтаем о всякой ерунде. Я чувствую себя удивительно спокойно в его квартире. Здесь мне ничего не угрожает, будто внешний мир со всеми его тревогами и проблемами остался где-то за дверью.

— Что будем делать? – робко спрашиваю я, когда кружки окончательно пустеют.

— А что бы ты сама хотела? – уточняет Руслан, и я чувствую, как щеки заливает румянец.

— Честно? – решаюсь сказать, как есть. – Я бы хотела лечь спать. День был… очень сложным. И долгим. Я правда устала.