Книга Не смей меня желать, страница 91 – Анна Одувалова

— Папа, взгляни на меня! Ты мне всегда что говорил?

Сначала он смотрит на меня недоуменно, а потом кивает и послушно повторяет слова из детства. Мне сейчас важно их услышать и хотя бы немного в них поверить, иначе я просто рассыплюсь на кусочки, которые будет невозможно собрать воедино.

— Ты достанешь мертвого, Ника, и всегда добиваешься своего, так или иначе.

— Вот именно, папа. Не забывай это. Дай его адрес, а уж дальше я как-нибудь разберусь сама. Я переезжаю к Марку.

— Тебе там не понравится.

— Он живет с мамой?

— Нет. – Отец морщится.

— Значит, понравится.

— А если он тебя прогонит?

— Ты сам себе веришь? – фыркаю я.

Когда он качает головой и пишет на листочке адрес, я триумфально улыбаюсь и ухожу.

Марк

— Ты даже не пригласишь меня войти? – Она стоит за порогом, такая потерянная и в то же время желанная. Неуместная в обычном подъезде обычной многоэтажки. На ней легкий сарафан, под которым явно нет лифчика, и шпильки, которые к нему совсем не подходят, но заводят с полоборота.

Прогонять ее не хочется. Вот просто не хочется. Не тогда, когда она пришла сама. А Ника, кажется, ждет именно этого и боится. Отчетливо вижу в ее небесно-голубых глазах страх и надежду, поэтому закусываю губу и кивком приглашаю войти.

Отворачиваюсь и иду в комнату, стараясь не думать о том, следует ли за мной Ника. Отвлекает тихий шорох. Поворачиваюсь и замираю с открытым ртом. Потому что хищные шпильки были совсем не к воздушному сарафану, а к микроскопическим трусикам. И кроме них и туфель, на Нике ничего нет.

— Ты думаешь, я пришла поговорить? – усмехается она, поймав мой ошалевший взгляд. – Не-а, я пришла, чтобы остаться. И мне наплевать на твои аргументы.

— У тебя нет ничего, кроме трусов… – хрипло выдыхаю я, не в силах отвести взгляд от гибкого загорелого тела, от коричневых сосков и бесконечных ног.

— Ошибаешься. – Она делает шаг навстречу и заставляет отступить к стене. – У меня в машине чемодан с одеждой.

— Ник… – начинаю я. – Это не лучшая…

Хочу сказать, что это глупо, что она не сможет жить со мной тут, в таких условиях, но девушка подносит палец к моим губам и говорит:

— Тс-с-с.

А в это время другая рука уже тянет вниз резинку домашних спортивных штанов. Сразу вместе с трусами. Охренеть! Это единственная связная мысль в голове, потому что желание вспыхивает мгновенно, и оно такое сильное, что мозг отказывается функционировать. После Ники у меня никого не было. А это просто охренеть как долго.

Вид почти обнаженной блондинки на каблуках, которая опускается передо мной на колени, просто сносит крышу.

Я слишком хорошо помню, что прогнал ее в прошлый раз, и понимаю, что не готов повторить этот подвиг снова. Она пришла ко мне сама, а выгнать ее сейчас нет сил. И говорить тоже. Не тогда, когда ее ладони ложатся на член, а голубые глаза смотрят с восторгом и надеждой.

— Ты ведь понимаешь, что не можешь меня выставить? – шепчет она и скользит ладонями вверх по стволу, чтобы сжать пальцами под головкой.

— Не могу… – Смотрю на нее, на ее медленно двигающиеся руки, и понимаю, что не в состоянии это контролировать.

— Это хорошо. – Она торжествующе улыбается. – Потому что ты мой.

Ника наклоняется, медленно проводит языком по уздечке, и снова смотрит. А когда через мои сжатые зубы вырывается мат, смеется и говорит: