Книга Пепел после тебя, страница 101 – Кира Сорока

Выйдя наконец из своей комнаты, нахожу бабулю на кухне за просмотром очередного турецкого сериала. Сажусь рядом и даже пытаюсь вникнуть в сюжет. И от этого сюжета мне становится ещё паршивее, потому что слишком остро воспринимаю сейчас страдания турецкого мужчины из-за своей неразделённой любви.

Убавляю звук на телевизоре.

— Бабуль, не уезжай!.. Не оставляй меня с ним! — взмаливаюсь я.

Она задумчиво помешивает чай, слепо уставившись в экран.

— Ба... — касаюсь её плеча.

Отмирает.

— Ноги моей здесь не будет! — фыркает она. — Гена сказал, что я виновата. Что не уследила за тобой. Ишь, чего удумал! Старуху обвинять! — говорит громко, чтобы папа слышал. — И дочери житья не даёт. Вот сбежит она от тебя — и будет права! — грозит пальцем.

Глажу её по плечу.

— А как же театр, бабуль? Мы же собирались, помнишь? Не уезжай, пожалуйста... — понижаю голос до шёпота.

Она хмурится. Не расслышала. Но едва я открываю рот, чтобы задать вопрос громче, раздаётся громкая трель звонка. Вскакиваю.

— Я открою! — кричу, сломя голову устремляясь к двери.

Единственный, кто может к нам прийти — это Егор. А отец наверняка его не пустит.

— Стоять! — рявкает папа, выходя из своей комнаты.

Но уже поздно. Рванув дверь на себя, вылетаю в тамбур и сразу открываю вторую дверь. И столбенею от шока. Охапка цветов, торт, какой-то пакет... Но дело не только в этом.

Гроз... Я узнаю его и в той же степени не узнаю. Стильное пальто, начищенные до блеска ботинки. Обычно растрёпанные волосы сейчас зачёсаны назад и немного набок. Очень стильно. И серьги в ушах отсутствуют.

Егор выглядит сейчас студентом второго курса, а не школьником. По сравнению с ним кажусь себе замарашкой и реально мышью. Какая-то растянутая футболка, бриджи, лохматый пучок на макушке... Отступаю в замешательстве.

— Привет, — шевелятся губы парня и растягиваются в милой смущённой улыбочке.

Ожившие внизу живота бабочки исполняют какие-то акробатические этюды.

— Привет.

Щёки горят...

Рядом со мной появляется бабушка. Егор отдаёт ей букет, они о чём-то говорят. Я не понимаю ни слова и ничего не слышу. Пульс долбит в ушах. А отец как-то очень странно притих и не выставляет Егора за дверь. Парень разувается, снимает пальто. В моих руках появляется букет эустом, и я зарываюсь носом в бутоны.

Хочется плакать... Потому что моё сердце разрывается от того, как сильно я его люблю. Наверное, сейчас ещё больше, чем пять минут назад. Ведь Егор не побоялся прийти к моему не слишком адекватному сейчас отцу.

Моя ампутированная конечность отросла. Теперь я целёхонькая.

Бабушка зовёт всех на кухню, накрывает на стол. Егор не отказывается от ужина. Поставив цветы в вазу, распускаю волосы и быстро расчёсываю их пальцами. Ловлю на себе взгляд Егора, полный обожания. А потом и странно-терпеливый взгляд отца. А ещё вижу, как бабушка показывает ему кулак.

Что ж... Ладно... Видимо, мы попали в какую-то сюрреалистичную реальность, в которой мой отец решил проявить терпимость.

На столе у нас всё по-простому. Жареная картошка, котлетки и овощной салат. Егор уплетает за обе щеки, нахваливая стряпню бабули. Отец ничего не ест, я практически тоже.

Под столом Егор задевает мою ногу своей, и когда я смотрю на него, посылает мягкую поддерживающую улыбку...