Книга # И всё пошло прахом, страница 46 – Кира Сорока

Парень наконец меня отпускает и с подозрением смотрит в глаза. Отворачиваюсь и вновь начинаю метаться по комнате в поисках белья.

— Всё нормально, Тая?

— Да. Только вот трусики потеряла, — краснея, признаюсь я.

— Воу! Я их обязательно найду и, как конченый фетишист, оставлю себе, — угорает он.

Очень, блин, «смешно»... Но я всё равно смеюсь, чтобы не показывать своих истинных чувств.

Рамиль надевает футболку, и мы идём в прихожую.

— Ой, я забыла розы, — оборачиваюсь на дверь спальни.

— Да, сейчас, — подрывается за ними Рамиль.

Когда выносит букет, мрачно произносит:

— Цветы выглядят потрёпанно как-то. Может, выкинуть? Куплю новые.

— Нет! — протестую я. — Дай их мне!

Это мои цветы. Я высушу лепестки, сохраню их навсегда.

Браслет не сохранила... Хотя бы цветы будут напоминать мне об этом мимолётном счастье с приезжим парнем.

Рамиль отдаёт букет и тут же вжимает меня в дверь прихожей, навалившись всем телом. Обхватывает ладонями лицо и с жаром шепчет напротив губ:

— Когда я уеду, мы будем созваниваться. Начнётся учёба, отец снимет мне квартиру, и я тебя заберу. Поедешь со мной?

— Что? — хрипнет мой голос.

— Я хочу увезти тебя отсюда. И очень сожалею, что не могу сделать это сразу. Так ты поедешь?

Киваю, разучившись говорить.

Рамиль глубоко меня целует. Так глубоко, что мы рискуем вообще никуда с ним не пойти.

Он не шутит? У нас ничего не закончится?

Разобравшись с проблемами Ани, я смогу уехать. Смогу!

Боже… Моё сердце сейчас выскочит из груди.

Встав на носочки, чмокаю Рамиля в щёки, скулы, подбородок. Мы трёмся носами.

— Девочка моя красивая... — шепчет парень. — Моя и только моя!

Бабочки внизу моего живота танцуют зумбу. Это щекотно. И так хорошо!

— Нам нужно идти, — напоминаю Рамилю не без сожаления.

— Да, — вздыхает он, отстраняясь. — Да. Долбаный дельфинарий.

Выходим из номера, держась за руки. Ждём лифт. Рамиль вновь ловит мои губы, и мы так и заваливаемся в кабину, целуясь. Рамиль, не глядя, бьёт по кнопкам, и двери начинают закрываться. А потом что-то происходит, и они вновь скользят обратно.

Рамиль резко отшатывается от меня, когда в кабину заходит высокий статный мужчина. Одного лишь его прицельного взгляда достаточно, чтобы понять — это Валиев-старший.

Хмуро посмотрев на Рамиля, мужчина произносит, не скрывая сарказма:

— С добрым утром, сын.

Издевается... Какое может быть утро в час дня?

— С добрым, — глухо отзывается Рамиль.

Мужчина переводит глаза на меня, и бабочки в моём животе дохнут одна за другой. Под тёмным взглядом Валиева я превращаюсь в ничто. Пустое место.

Он касается взглядом букета в моих руках, и его рот кривится в пренебрежительной ухмылке.

Лифт медленно ползёт вниз. Атмосфера такая, что кажется, я сейчас в обморок упаду. Никто ничего не говорит. Но я словно слышу мысли отца Рамиля.

«Какого чёрта ты забыл с этой пигалицей, сынок?»

Напряжение Рамиля я ощущаю кожей. Мне кажется, если к нему сейчас прикоснуться, то его тело будет напоминать камень.

Наконец лифт замирает, и дверки открываются.

— Ну наконец-то! — слышится радостный голос матери Рамиля.

Я не вижу её за спиной Валиева-старшего. А она не видит меня. И мне очень хочется сейчас провалиться в шахту лифта. Есть там что-то ниже первого этажа?

Сначала выходит отец Рамиля и, что-то негромко сказав жене, идёт дальше. Следом выходим мы. Женщина, которую я вижу впервые, с первой секунды кажется мне доброй. Во всяком случае, у неё очень нежный взгляд.