Книга Прятки. Я иду искать, страница 106 – Кира Сорока

* * *

– Что мы здесь делаем?

Я огляделся по сторонам. Тимур взял машину отца, пока его не было в городе. И мы даже проехали несколько кварталов, не столкнувшись с полицейскими.

Он привёз нас на какой-то пустырь. Там стояла бочка. Артём плеснул в неё бензина и поджёг его.

– Для антуража, – пояснил Тим, посмотрев на меня. – И, предвосхищая твой вопрос, что мы здесь делаем, я отвечу: будем давать клятвы.

Господи… Что?

Я хмыкнул, напряжённо вглядываясь в лица братьев, пытаясь найти в них хоть намёк на глупую шутку. Но они не шутили.

– Завтра ты станешь нашим братом, – заговорил Артём. – Отец оформляет опеку. Ты теперь наш!

Кто? Брат?

Похоже, он, и правда, так думал.

– Хорошо. И что я должен сделать? – изобразил я воодушевление. – Надеюсь, мы не будем пускать кровь друг другу или что-то в этом роде.

В этот момент Тимур достал складной нож и протянул его мне.

Вот же, мать вашу!!

– Тоже для антуража, – спокойно заметил Артём. – Режь ладонь, Кир. Клятвы всегда даются на крови.

Да они рассудком поехали в своей Америке!

Чёрт!.. Ну ладно…

Я вытащил лезвие. Немного помедлил, держа его у ладони. Посмотрел на братьев. Они просто ждали, когда я это сделаю. И я сделал.

Ладонь обожгло резкой болью, но она быстро прошла. Тимур сделал то же самое со своей рукой, потом Тёмыч.

И что дальше?

– Наша семья не идеальная, Кир, – заговорил Тимур. – Далеко не идеальная. И тебе придётся подчиняться определённым правилам, если не хочешь иметь проблем с отцом. Или с нами.

Звучало зловеще. И угрожающе.

– Какие именно правила? – уточнил я.

– Помалкивать, – сразу ответил Артём. – Быть с нами заодно. Но для тебя это не будет проблемой. Мы похожи.

Тимур протянул ладонь, и я пожал её. Артём накрыл наши руки своей.

Бред какой-то…

– Ну а взамен ты получишь нас, нашу защиту, – продолжил Тимур. – Мы любого за тебя уроем.

Бред или не бред, но горящая бочка и сцепленные окровавленные руки сделали своё дело. Я проникся этой клятвой.

Это воспоминание весь день крутилось в голове, и в конце концов она чертовски разболелась.

Клятву я не мог нарушить. Не мог никому рассказать о том, что происходит в семье Соболевых. Их папаша просто болен властью. И проявляет её самым отвратительным образом. Вроде как у братьев всё же есть мать, но я её ни разу не видел. Вроде родительских прав была лишена или что-то в этом духе…

Я прихожу на наше с Асей место немного пораньше. Сажусь на сухую листву, вытягиваю ноги. Прислоняюсь спиной к стволу дерева. Запахиваю кожанку. Под ней толстовка.

Через час окончательно стемнеет и станет прохладно. Если Ася замёрзнет, то я отдам ей куртку.

Я слышу её приближение ещё до того, как она выходит из-за деревьев. В руках Ася держит два пластиковых стаканчика с крышкой.

Расплываюсь в улыбке.

— Что там?

— Ты знаешь, – улыбается она, протягивая мне стаканчик.

Через отверстие в крышке клубится пар. Мой нос улавливает аромат латте, и я делаю обжигающий глоток любимого напитка.

В столовой имеется кофейный автомат. Мы с Асей часто пили латте раньше.

Белка садится рядом со мной. Наши локти соприкасаются.

— Спасибо, – киваю на стаканчик. – Но это я должен был купить его тебе, а не наоборот.

Она фыркает.

— Где это написано? Существуют какие-то правила, о которых я не знаю?

Мы раньше так частенько спорили – кто должен был что-то сделать для другого. Когда, например, Ася занимала очередь в столовой, а я сетовал, что не успел сделать это первым. Или когда она подумала заранее о парном докладе по экономике. А я напрочь об этом забыл, пробегав четыре вечера подряд на футбольном поле – у нас тогда были жёсткие тренировки, мы готовились к серьёзному матчу. И Ася сделала доклад за нас двоих, чтобы я не тратил время на это.