Книга Попробуй меня остановить, страница 99 – Кира Сорока

— Ложись, снежинка, – негромко говорит Войнов, явно растеряв самоуверенность.

Поджав ноги, освобождает пространство, чтобы я забралась на диван и легла возле стенки. Коснувшись подушки, накрываюсь одеялом и тут же подношу свой телефон к лицу. Проверяю входящие и смс. Странно – от мамы ничего нет. Интересно, какую легенду придумала Вася?

У меня возникает желание написать ей прямо сейчас, но потом я понимаю, что время не просто не подходящее, а, скорее, даже неприличное. Часы показывают первый час ночи. Похоже, мы очень долго колесили по району, прежде чем Гуреевы нас высадили…

Я блокирую экран и убираю телефон под подушку. Ложусь набок лицом к Остапу, но сейчас, в кромешной темноте, мне его почти не видно. Но вот взгляд серых глаз я, безусловно, чувствую.

— Как ты, Варь? – спрашивает он негромко. – Голова не болит? Может, нужно было тебя накормить, а не поить дурацким чаем?

— Всё нормально, – тут же убеждаю его. – Поверь, я даже думать не могу о еде. С головой всё сносно, а вот в желудке как-то не очень.

И я почти не лукавлю, только вот уверена, что странная тяжесть в животе никак не связана с этим соком от Нестерова. Мне просто немного волнительно быть здесь. Мои внутренности закручиваются в тугой узел от того, что Войнов так близко, мы одни в квартире и лежим на одном диване.

Хоть он меня и не трогает… Да и расстояние между нами практически полметра – ведь я спиной вжимаюсь в стену, а он наверняка повис на самом краю… Но всё же волнение я не могу выключить.

— Спи, Варь. Завтра всё пройдёт, – говорит он негромко, и зевает.

Остап явно старается сделать свой голос расслабленным, но мои глаза уже привыкли к темноте, и я вижу его напряжённое лицо и изучающий взгляд.

— Мне пока не спится, – отвечаю я, положив ладони под щёку и в открытую его разглядывая.

Немного поёрзав, Остап переворачивается на спину и вперивает взгляд в потолок, положив руки под голову.

— Ты ещё хочешь со мной о чём-нибудь поговорить? – спрашивает он ровным голосом.

— Не думаю, что это уместно сейчас… Но мне бы хотелось знать, что же всё-таки произошло между Авериным и твоей мамой. И почему она в больнице. С ней всё хорошо?

— Нет там ничего хорошего, – достаточно резко говорит Остап. – Мама была в него влюблена… И до сих пор, кстати, любит. Он наобещал ей до хрена всего – и не выполнил. А теперь она беременная и одинокая. Ты хочешь того же для своей матери? Ведь уже завтра этот ублюдок может увлечься кем-то другим.

Меня его слова ранят почти физически. Мне жаль его маму. И жаль свою, потому что она связалась с таким ужасным человеком. Мне определённо нужно с ней поговорить…

Так как я молчу, Остап вновь поворачивается набок и придвигается чуть ближе. Внезапно протягивает руку к моему лицу и подушечками пальцев нежно проводит по щеке.

— Скажи, снежинка… Ты что-то почувствовала, когда Нестеров был так же близко, как я сейчас?

Моё сердце прямо сейчас готово выпрыгнуть из груди. Мурашки бегут по позвоночнику, а дыхание застревает где-то в горле.

Я и близко не чувствовала ничего подобного.

Просто качаю головой, не в состоянии ответить на вопрос Остапа. Его пальцы с моей щеки устремляются к губам и, едва уловимо касаясь, проходятся и по ним.

Моё тело цепенеет. А гипнотический взгляд серых глаз становится ласковым, показывает, что я могу ему верить. Остап смещается ещё ближе, теперь его голова ложится на мою подушку.