Книга Запрети тебя любить, страница 50 – Кира Сорока

К чёрту всё! Видимо, нам всё-таки не суждено быть вместе...

Заставляю себя свернуть с намеченной цели и беру курс домой. Добравшись наконец до двора, где обычно гулял ребёнком, сажусь на старые ржавые качели и смотрю на окна собственной квартиры.

Мой отец, точнее, тот человек, которого я всегда считал своим отцом, стоял в том окне и смотрел на меня. Иногда открывал форточку, чтобы позвать меня пообедать. Или напоминал о забытых в карманах варежках, когда на улице холодало. Он любил меня, беспокоился обо мне. Жалел, если кто-нибудь обижал меня. Учил быть сильным и смелым. Считал меня самым лучшим... Когда думал, что я его кровь и плоть...

И так легко отказался от меня в итоге...

Чёрт!

Моя жизнь – просто помойка!

Чувствую, как глаза наполняются слезами, и это окончательно меня ломает.

Твою мать... Так стрёмно плакать. Стрёмно и совершенно бесполезно.

Растираю слёзы ладонью. Кажется, пугаю прохожих и детей во дворе, потому что все они отходят от меня подальше. Я их не виню. Перед ними какой-то странный парень, который сидит на детских качелях и, не отрываясь, смотрит на чьи-то окна. Ещё и рыдает как девчонка.

Не знаю, сколько я так сижу. Может, пятнадцать минут, а может, пару часов... Прихожу в себя, только когда солнце уже неумолимо приближается к горизонту.

Встав с качелей, иду домой. Нахожу чёртов тест на отцовство в коробке с документами. Усевшись на полу маминой комнаты, смотрю на него невидящим взглядом. И до меня не сразу доходит, что кто-то барабанит в дверь. Стук перемежается с трелью звонка. Там явно кто-то нервничает.

Нехотя встаю с пола, прохожу в прихожую и смотрю в глазок. Тут же открываю замок и распахиваю дверь.

— Остап, мне какой-то врач звонил! – взволнованно сообщает дядя Гена – сосед из квартиры напротив. – Там что-то с Олесей, но я не понял. Вроде как до тебя не смогли дозвониться.

Я продолжаю смотреть на соседа, и до меня сначала не доходит, что именно он хочет донести. Я же совсем недавно был у матери в больнице. И да, она была взволнована и расстроена, но что там ещё могло случиться? Ею же врачи занимаются.

— Остап, ты меня слышишь? – голос дяди Гены звучит, как из-под толщи воды.

— Кто Вам звонил? Из какой больницы?

— А я знаю? – кажется, он начинает злиться. – Понятия не имею, из какой! И откуда вообще взяли мой телефон!.. Короче, я тебе передал, дальше уже не моё дело.

Сосед тут же уходит в свою квартиру, напоследок от души шарахнув дверью. Этот звук как-то отрезвляет меня. Шестерёнки в голове начинают крутиться, и я вдруг понимаю, что мама сама заполняла анкету при поступлении в больницу и вполне могла оставить номер соседа, они вроде как приятели. По крайней мере, были до того, как она забеременела.

А чей номер ей ещё оставлять? Мой – это понятно. Но всегда же нужен дополнительный, если со мной не получится связаться.

Натягиваю кеды и тут же выскакиваю на лестничную клетку. Перепрыгивая ступеньки, спускаюсь на первый этаж и вылетаю из подъезда. Дорога до больницы занимает пятнадцать минут вместо привычных сорока.

Когда оказываюсь на территории клиники, паника во мне усиливается стократно. Здесь машина Аверина и... полиции.

Ноги становятся ватными, шаги – неровными. Дыхание вообще застревает в горле.

Я люблю свою мать... Люблю, несмотря на то, что она обманывала меня всю жизнь. Она же моя мама, чёрт возьми!.. И если с ней что-нибудь случится... Чёрт!