Книга Мастер для Маргариты, страница 19 – Виктория Райн

— Марго, — произнёс моё имя тихо, почти благоговейно, и от этого звука по спине пробежал табун мурашек.

Коля медленно, будто боясь спугнуть, протянул руку и дотронулся до моей щеки. Его пальцы, грубые и шершавые от работы, которые совсем недавно были в масле, коснулись бережно и нежно. Он провёл ими по линии скулы и смахнул выбившуюся прядь волос.

Я не отпрянула, позволила себе чувствовать, наконец-то доверилась. Закрыла глаза и прижалась щекой к его ладони. Это было так просто и до безумия правильно.

Его губы коснулись моих. На этот раз осторожно, не атакуя, а пробуя на вкус. Словно незаданный вопрос. Тихий, трепетный и полный ожидания. Мой ответ был таким же. Мягким, позволяющем ему прочувствовать каждую эмоцию и безмолвное согласие.

Всё напряжение дня, недели борьбы и отрицания превратились в бережную нежность. Его руки скользнули по моей спине, теснее прижимая меня к пышущему жаром телу.

Мы целовались так, словно открывали друг друга заново. Без спешки, без злости, с бесконечным любопытством и благодарностью. Его пальцы распустили мои собранные ранее в пучок волосы, вплелись в них, слегка оттягивая назад. Я скользнула руками под его футболку, ощущая горячую кожу и тугие мышцы.

— Хочу тебя, — прошептал Коля, прерывая поцелуй. Его голос был низким, хриплым от желания.

— И я, — выдохнула, не давая ему договорить.

Не мешкая и секунды, он поднял меня словно пушинку, а я обвила его талию ногами, впиваясь губами в шею, чувствуя на языке вкус его кожи, солёный и почему-то до безумия родной. Он нёс меня через ангар к старому дивану.

Осторожно опустил на проваливающуюся поверхность, не прекращая целовать. Его руки дрожали, когда он начал расстёгивать мою спецовку и тянуть вверх футболку. Каждый новый участок обнажённой кожи Коля осыпал поцелуями, словно совершал какое-то открытие. Родинка под ключицей, небольшой шрам от падения с велосипеда. Всё это он находил и отмечал губами, шепча что-то несвязное, но очень приятное.

Дёргано и рвано помогала снимать с него одежду, желая ощутить его кожу без преград. Он был прекрасен. Сильный, мускулистый, настоящий. Временами дерзкий и вредный, но мой. Когда мы, наконец, остались обнажёнными, он замер надо мной, опираясь на руки, и его горячий взгляд блуждал по моему телу. Коля смотрел так, словно видел меня впервые.

— Рит, у меня от тебя крыша едет, — прошептал он, и это прозвучало так искренне, что у меня сжалось сердце. — Не могу думать ни о чём, кроме тебя.

Коля снова опустился к губам, а его руки принялись исследовать моё тело. Он не торопился, словно хотел запомнить даже мельчайшую реакцию на прикосновения. Его пальцы скользили по рёбрам, касались груди, заставляя её наливаться томлением и тянуться к нему, спускались ниже, к самому чувствительному местечку, играя с ним и высекая искры возбуждения.

Я стонала, извиваясь на старом диване, впиваясь пальцами в его плечи. Это было не то грубое, животное соединение, что накрыло нас в первый раз. Это было настоящее таинство. Я полностью и бесповоротно доверилась ему. Отдавала не только своё тело, но и израненную душу.

Он вошёл в меня медленно, позволяя привыкнуть, заполняя собой не только плоть, но и всё моё существо. Я обвила его ногами, притягивая глубже, и мы замерли на секунду, глядя друг другу в глаза. На дне его зрачков я читала то же, что чувствовала сама, нежность и безграничное доверие.