Книга Отличница для генерального, страница 37 – Екатерина Крутова

— Если хочешь, можешь закрыть глаза. Я буду осторожен, — раздалось между ног.

Аня невольно подобралась — в какой момент Алекс оказался перед ней на коленях?

— Что ты делаешь?

— Смотрю.

Нахал еще и подмигнул, выглядывая из-под ее лобка и мягко поглаживая мочалкой внутреннюю сторону бедер.

— И что увидел? — от неловкости происходящего хотелось сдвинуть колени и прикрыться, но стыдиться было как минимум поздно.

— Если интересует медицинская сторона вопроса, то все значительно лучше, чем тебе кажется — слегка стерта кожа, но разрывов нет, как и других повреждений. До свадьбы заживет.

От дурацкой поговорки Аня скривилась. Алекс тут же добавил, заставляя краснеть:

— А вообще, отсюда отличный вид. Ты очень красивая.

— Что в этом красивого? — фыркнула, презрительно изгибая губы.

— Все. Как художница ты должна меня понимать. Сочетание цветов, мягкость линий, — мочалка омыла половые губы бережным теплом. — В английской литературе вульву завуалированно называли «женский сад» и сравнивали с цветами — лилией, георгином, розой. А, кажется, в Богемии придумали классификацию не только по виду, но по глубине и размеру.

Неожиданная лекция сопровождалась легкими поглаживаниями внешних половых губ, лобка и промежности. Теплая вода смывала не только ощущение испачканности. Боль затихала, уступая расслабленности. Голос Александра звучал неторопливо, глухо, словно рассказывающий ребенку сказку на ночь.

— Так вот, среди всевозможных «лебедушек», «чародеек» и «сластуний», старинные эксперты особо отмечали «княгинь». Похожий на бутон розы, идеально расположенный орган, не только прекрасный внешне, но и дарящий непередаваемые ощущения.

Аня охнула — мягкая губка уступила место мужским губам. Осторожным и до сладострастной дрожи нежным — словно Алекса подменили. Тот, кто брал ее грубо и сильно на полу, не мог быть таким чутким и аккуратным! И все же — это был Шувалов. В той же расстегнутой, так и не снятой рубашке, распахнутой на черном вытатуированном сердце. Стоял на коленях на мозаичном полу и в прямом смысле зализывал ее раны, как дикий зверь после битвы.

— Я, по-твоему, княгиня? — Орлова попыталась сделать вид, что ей нет дела до оральных ласк, но слова перемежались шумным дыханием и плохо сдерживаемыми стонами.

— Да, — коротко ответил любовник, прервавшись лишь затем, чтобы, нащупав языком самую чувствительную точку клитора, запустить вибрацию, мгновенно прокатившуюся волной наслаждения по всему телу.

— О Боже… — слетело несдержанное с губ. Хотелось сжать колени, чтобы усилить эффект, но вместо этого Аня откинулась назад, упираясь спиной в зеркало, и опустила ладонь на голову Алекса — несмело надавливая на затылок, одновременно прижимая к промежности и прося о продолжении.

Внизу коротко хмыкнули, поняв желание без слов.

Язык не торопился, то ли издеваясь, вынуждая ее изнывать от жажды большего, то ли наслаждаясь, пробуя на вкус. Но в этом не было злости и надменного проявления власти, только влажная теплая нега, которой хотелось отдаться. Губы обхватили клитор, интенсивно посасывая, а бесконтрольное: «Да…» подстегнуло продолжать.

Аня дернулась, почувствовав, как свежих ран коснулись пальцы, ожидая, что вслед за ними вернется боль, но Александр осторожно ввел не глубже пары фаланг, кружа языком по клитору, вызывая новые стоны. Вот теперь, сидя на холодном кафеле с коленопреклоненным перед ней любовником, девушка ощущала, как хорошо бывает, и гадала, почему они начали не с этого? Почему тот, кто мог быть предельно ласковым и бережным, чутко ловящим каждый ее стон, предпочел для первого раза почти звериную грубость?