Книга Развод. 10 шагов к счастью, страница 13 – Екатерина Крутова

— Ты совсем охренела, что ли?! Хочешь сломать себе и мне жизнь? После всего, что я для тебя сделал? Вообще понимаешь, что все здесь — благодаря мне? Этот дом? Твоя машина? Даже жалкая должность «психолога» в школе — потому что в ГОРОНО у меня связи!

— Близкие половые связи, — буркаю под нос, но муж слышит и бросает зло:

— Думаешь, тебя взяли за профессионализм? Ха! Тебя взяли, потому что я попросил! Без меня ты — никто. Обычная училка географии без стажа, отучившаяся на психолога, чтобы разобраться с личными неврозами. Кто оплатил твоей матери операцию? Ты что, сама бы все это заработала?

Я молчу и дышу через раз. Воздух заполняет легкие стекловатой — колкой, смертельной, вынуждающей открывать беззвучно рот, как выброшенная на берег рыба.

— Ну? — муж выгибает брови. — Сколько ты приносишь домой? Тридцать тысяч? Это даже на твои успокоительные не хватит.

Лицо горит. Логика Орлова железна: он кормилец — значит, имеет право решать. Его правила естественны: мужчине нужно разнообразие — это не измена, а физиология. Мои чувства — досадная помеха, как плохая погода: неприятно, но скоро пройдет.

— А Ангелина... — имя ненавистной соперницы само срывается с губ.

— Что Ангелина? — он ухмыляется. — Ты ревнуешь? Серьезно? Она ничего не значит. Просто свежо. Не ноет, не лезет с дурацкими вопросами. Следит за собой. Да поставь вас обеих рядом, как думаешь, кого выберет любой мужик? Вот, а она младше тебя всего-то на восемь лет!

Снимаю с полки его любимую чашку, старую, с трещиной на боку — единственную уцелевшую из всей посуды с нашего первого жилья — маленькой комнаты в заводском общежитии.

— Ты даже не извинишься?

Володя закатывает глаза, будто я спрашиваю, почему трава зеленая.

— Извиниться? За то, что я обеспечиваю тебе и детям жизнь, о которой ты даже мечтать не могла?

Он встает, подходит слишком близко.

— Послушай, Оль, — его голос становится опасным. — Ты хочешь скандала?

Смотрю в знакомое, родное лицо, на родинку на щеке, которую столько раз целовала и обводила пальцем, на тонкий шрам над бровью — последствие лыжного марафона в старшей школе, и словно впервые вижу чужого мужчину, которому важна не я с эмоциями, мыслями, болью и страданиями, а его неизменный комфорт, где жена — четко работающий обслуживающий потребности хозяина механизм.

Пальцы сами собой разжимаются, и любимая чашка мужа летит в раковину и раскалываясь по старой трещине. Осколки прежней любви — символ сегодняшнего дня и всей моей жизни.

— Это просто старая чашка, она давно была со сколом, — шепчу в свое оправдание, вжимаясь в стену.

— Безрукая! — орет Владимир, занося руку, как для удара.

— Бей.

Мой голос звучит тихо, но так, что Володя на секунду замирает.

— Чего?!

— Бей, — повторяю громче, глядя прямо в его глаза. — Дай мне повод уйти. Дай мне понять, что я не сошла с ума. Что ты не просто мерзавец, а настоящий монстр.

Его сжатая в кулак рука дрожит.

— Ты ебнулась.

— Нет, Володя, я прозрела.

— Не делай из меня чудовище, — уже тише и отступив на шаг, но руки все еще сжаты в кулаки. — Ты же знаешь, что я никогда тебя не бил.

Пожимаю плечами:

— До сегодняшнего утра ты и не изменял. Так я «знала», — последнее слово выплевываю, точно отравленное. Лицо Владимира Орлова перекашивается, словно я действительно в него плюнула. Вижу, что он на взводе, но выдержки мужу хватает отойти и сесть за стол, отодвинув для меня стул: