Книга Развод. 10 шагов к счастью, страница 57 – Екатерина Крутова

— Но уникальные, сделанные на заказ украшения иногда имеют порядковый номер. Если забить его в поисковик, то можно узнать не только вес, пробу и прочее, но и год производства и фамилию покупателя, — вот уж не думала, что представится случай козырнуть сведениями от оценщика из ломбарда.

— На что вы намекаете? — Гелю определенно не учили вовремя замолкать. Но мне только на руку ее несдержанность.

— Что вы, Ангелина Юлиановна, никаких намеков. Я открыто заявляю — те, кто донашивают чужих мужей, должны быть готовы носить и б/у украшения. Кстати, один из топазов — фальшивый. Он был потерян и заменен на цветной фианит. Похоже, вы продались не так дорого, как рассчитывали.

На этих словах поворачиваюсь и выхожу. Бессвязная базарная брань Оболенской летит вслед, вместе с тщетными увещеваниями успокоиться Валентины Павловны.

Уже в пустом коридоре, когда Петр плотно претворят за собой дверь директорского кабинета, закрываю лицо руками, скрывая щеки, алые от гнева и вынесенного на люди позора.

— А вы, оказывается, можете быть стервой, — усмехается Михалыч.

— Приму за комплимент, — бурчу, не торопясь смотреть на мужчину. — Кажется, я устала быть удобной для всех.

— Так держать! Иногда нужно направить фокус на себя.

* * *

Время пролетает стремительно. Как и обещала директриса — мы не вылезаем из проверок, визитов представителей ГОРОНО и выматывающих душу встреч с делегациями родительских комитетов. При этом, взбаламутившая спокойствие статья уже к вечеру понедельника исчезает с новостного сайта, а в среду выходит короткое, в две строки опровержение, которое, разумеется, остается незамеченным. Камешек, брошенный со скалы, уже обернулся лавиной, и никому нет дела, что в изначальных, запустивших процесс словах не было правды.

Вместо сеансов с учениками я один за другим прохожу тексты на профпригодность и отвечаю на вежливые и не очень вопросы родителей: «Точно ли их деточка не подвергалась насилию со стороны пресловутого «волка в овечьей шкуре»?»

Светка звонит каждый вечер и делится сплетнями из ГОРОНО, долетающими до ее сельской школы. По всему выходит, что Геля зарвалась и прыгнула выше положенного. Ее комментарий поставил под удар не только нашу двенадцатую, но и другие учебные заведения города, и теперь все, затаив дыхания и запасшись вазелином, ждут проверку из Москвы. А Оболенскую, чтобы глаза не мозолила и не сболтнула еще лишнего, отправили на курсы повышения квалификации.

К вечеру среды я выжата и измотана настолько, что впору ехать к профессору Аристову на внеплановую консультацию. Но во всей этой, выедающей мозг кутерьме, есть один несомненный плюс — об Орлове я почти не думаю. Не до того.

А в четверг, когда у меня по плану выходной и запланирована поездке в Зеленогорск к маме, забегаю в школу, потому что обязательно нужно «отсветить лицом» перед какой-то шишкой из областного правительства, и застаю неожиданную картину. В холле, под стендом воинской славы стоит Петр Михайлович в парадной военной форме, со всеми регалиями и орденами, а вокруг мальчишки и девчонки — от старшеклассников до малышей, учителя началки, директриса и даже обе Людмилы — техничка и буфетчица. Слушают, затаив дыхание, ловят каждое слово:

— Эти две «За отвагу» — Вторая Чеченская. А эта побрякушка «За боевые отличия».