Книга Измена: Заполярный Тиран, страница 65 – Магисса

Он посмотрел на каждого из нас.

— Риск огромный. Шансы… ничтожные. Если нас заметят внутри — мы в ловушке. Но сидеть здесь и ждать, пока нас найдут или мы замерзнем — еще хуже. Кто не готов… говорите сейчас.

Молчание было ответом. В глазах его людей была мрачная решимость. Даже Платон, бледный и слабый, сжал кулаки. А я… я смотрела на Тихона, и страх, который ледяным обручем сдавливал грудь, немного отступил, уступая место странному, горячему чувству — смеси отчаяния, доверия и какой-то почти безумной надежды. Я знала, что пойду за ним куда угодно.

— Тогда готовимся, — сказал Тихон. — Проверить оружие, остатки патронов. Фонари. Веревка может пригодиться. Через десять минут выдвигаемся.

Десять минут. Десять коротких мгновений перед прыжком в неизвестность. Мы сидели, прижавшись друг к другу за низкорослыми, заиндевевшими кустами, пытаясь согреться. Ветер все так же завывал, бросая в лицо колкую снежную пыль. Холод пробирал до костей, но внутри, в груди, горел какой-то странный огонь.

Тихон повернулся ко мне. В тусклом свете угасающего полярного дня его лицо казалось высеченным из гранита — суровое, обветренное, но такое родное. Он взял мою замерзшую руку в свою, его ладонь была большой, теплой, чуть шершавой.

— Фея, — начал он тихо, его голос, обычно такой ровный и уверенный, чуть дрогнул. — Это будет очень опасно. Ты уверена, что готова? Ты можешь остаться здесь, с Платоном… я оставлю с вами Игната…

Я посмотрела ему в глаза. В их карей глубине я видела не только решимость, но и тревогу, нежность, страх потерять меня. И это придавало мне сил.

— Я пойду с тобой, Тихон, — твердо ответила я, сжимая его руку. — Я должна. Я… я не боюсь. Пока ты рядом.

Он помолчал, его взгляд словно проникал мне в самую душу. Потом медленно наклонился и коснулся губами моего лба. Легкое, почти невесомое прикосновение, но оно обожгло кожу, заставив сердце замереть, а потом забиться с новой, отчаянной силой.

— Я не дам ему снова тебя забрать, — прошептал он, его дыхание коснулось моих волос. — Никогда. Обещаю.

В этот момент не было ни страха, ни холода, ни угрозы смерти. Были только мы — двое, на краю пропасти, связанные невидимой нитью, сотканной из пережитого ужаса, взаимного доверия и зарождающейся любви, такой же хрупкой и сильной, как полярный цветок, пробивающийся сквозь вечную мерзлоту.

— Пора, — голос Тихона вернул меня в реальность.

Мы двинулись. Сначала Юрок и Семен, легкие, как тени, растворились в сером сумраке, уходя на восток. Мы же — Тихон, я и Игнат, с Платоном, которого мы поддерживали по очереди, — начали спуск с холма на запад, к старым карьерам.

Идти было тяжело. Снег здесь лежал глубокими, нетронутыми сугробами, ноги вязли, каждый шаг отнимал силы. Ветер бил в лицо, слепил глаза. Но мы упрямо шли вперед, ориентируясь по едва заметным очертаниям заброшенной узкоколейки, которую я смутно помнила.

Тихон шел первым, прокладывая тропу, его мощная фигура разрезала снежную пелену. Игнат замыкал, его карабин был наготове, он внимательно осматривался по сторонам. Я шла между ними, помогая Платону, который спотыкался, но не сдавался, его глаза лихорадочно блестели от напряжения и остатков адреналина.

Приближаясь к периметру «Омеги» с западной стороны, мы старались двигаться максимально тихо, используя каждую складку местности, каждый занесенный снегом остов старой техники как укрытие. Забор здесь действительно выглядел менее внушительно — старая сетка-рабица, местами порванная, кое-как залатанная. Прожекторы светили тусклее, и между ними были заметные темные участки.