Книга Измена: Заполярный Тиран, страница 62 – Магисса

— Шанс один на тысячу, командир. Но ты прав. Лучше уж так, чем замерзнуть здесь, как суслики в норе. Мы с тобой.

Остальные двое, Юрок и Семен, молча подтвердили его слова. Их лица были суровы, но в глазах читалась мрачная решимость.

Нужно было разработать план подхода. Прямой путь через открытую местность исключался — патрули и охрана периметра нас быстро заметят.

— Промзона… — начала я, вспоминая свои редкие вылазки сюда с фотоаппаратом. Меня всегда манили эти индустриальные руины, их суровая, меланхоличная красота. — Я была здесь пару раз… давно. Там, западнее, если идти вдоль русла замерзшего ручья… есть старые подъездные пути, почти занесенные. И несколько полуразрушенных цехов, ближе к тому холму. — Я указала рукой в сторону невысокой гряды, темневшей на фоне серого неба. — С холма должен быть хороший обзор на «Омегу». И можно подойти почти вплотную, прикрываясь развалинами.

— Верно, — кивнул Платон, оживившись. — И ветер сейчас… северо-западный. Если идти с запада, низиной вдоль ручья, а потом подниматься по склону холма, он будет относить звук наших шагов в сторону. И снег там, в низине, должен быть глубже, он тоже приглушит звук. Мы можем подойти незамеченными.

Тихон выслушал нас обоих, его взгляд быстро оценивал предложенный маршрут на какой-то своей, внутренней карте.

— Хорошо, — наконец сказал он. — План такой. Идем вдоль ручья, используем развалины как прикрытие. Поднимаемся на холм, осматриваемся. Дальше — по ситуации. Двигаемся максимально тихо. Юрок, Семен — вы впереди, смотрите в оба. Игнат — замыкаешь, прикрываешь тыл. Платон — держись рядом с Февронией и мной. Пошли.

Мы покинули промозглую котельную, снова окунувшись в объятия ледяного ветра. Путь лежал через царство запустения. Ржавые скелеты каких-то механизмов торчали из сугробов, как ребра давно умерших чудовищ.

Ветер гулял в пустых оконных проемах заброшенных цехов, издавая стонущие, скрипящие звуки, от которых кровь стыла в жилах. Снег под ногами был глубоким, идти было тяжело, ноги вязли, каждый шаг требовал усилий.

Холод пробирал до костей. Мои щеки и нос давно потеряли чувствительность, пальцы в перчатках превратились в непослушные деревяшки. Но я упрямо шла вперед, стараясь не отставать от Тихона. Он шел чуть впереди, широкий в плечах, уверенный, прокладывая тропу в глубоком снегу, его фигура излучала спокойствие и силу, которые парадоксальным образом согревали меня изнутри.

Мы шли молча, экономя силы и дыхание. Иногда он оглядывался, проверяя, как я, как Платон. Один раз, когда мы перебирались через занесенный снегом трубопровод, я поскользнулась. Он мгновенно подхватил меня, его рука сомкнулась на моем предплечье. Наши глаза встретились на долю секунды — в его взгляде была тревога, забота и та самая нежность, которую я видела прошлой ночью в больничной подсобке.

Платон шел с трудом, но упорно. Юрок почти все время поддерживал его, но было видно, что силы ученого на исходе. Он тяжело дышал, часто останавливался, но не жаловался. Лишь его глаза напряженно следили за местностью, за далекими огнями «Омеги», словно он пытался разгадать какую-то сложную формулу, от которой зависела наша жизнь.

Наконец, мы достигли подножия холма. Подъем был некрутым, но снег здесь лежал еще глубже, местами намело целые сугробы. Пришлось буквально пробиваться сквозь них, выбиваясь из последних сил. Тихон шел первым, за ним я, потом остальные.