Книга Папа в прокате, страница 57 – Ольга Дашкова

Он не пытался произвести впечатление, как многие. Он просто был собой – настоящим, цельным, с достоинством, которое не нуждалось в показной демонстрации.

Поставив лилии в старинную хрустальную вазу – подарок ее второго мужа, единственного из трех, о ком она иногда вспоминала с теплотой, – Ванесса глубоко вздохнула. «Это всего лишь театр, – напомнила она себе. – Не придавай этому слишком большого значения».

Но глубоко внутри, в том уголке сердца, который она считала давно замороженным, что-то робко шевельнулось. Что-то похожее на надежду. И это пугало ее больше, чем все финансовые кризисы и семейные скандалы, с которыми она сталкивалась в жизни.

Василий Васильевич вошел в квартиру, с интересом оглядываясь. Он и представить не мог, что когда-нибудь окажется здесь – в святая святых Ванессы Витольдовны, грозы всего дома и, как шептались соседи (это, кстати, он услышал совершенно случайно в разговоре двух пожилых дам у подъезда, они упомянули имя Ванессы).

Квартира оказалась именно такой, какой он ее и представлял: элегантной, строгой, с дорогой мебелью и антикварными вещицами. На стенах – картины в тяжелых рамах, на полках – книги в кожаных переплетах. Идеальный порядок, ни пылинки.

Людовик крутился у его ног, явно выпрашивая очередную порцию внимания. Василий Васильевич наклонился, чтобы почесать шпица за ушком, и в этот момент из внутреннего кармана выскользнула и упала на пол керамическая фигурка.

— Черт, – пробормотал профессор, бросаясь поднять сувенир.

Но Людовик оказался проворнее. Шпиц схватил статуэтку зубами и с победным лаем бросился наутек, исчезая в глубине квартиры.

— Людовик! – в ужасе воскликнул Василий Васильевич. – Вернись, негодник!

Он бросился за собакой, забыв о своем возрасте и профессорском достоинстве. Людовик, очевидно, воспринял это как веселую игру и стал носиться по квартире, ловко огибая мебель и ускользая из-под рук преследователя.

— Ах ты, маленький… – Василий Васильевич резко остановился, увидев, что Людовик направляется прямо в комнату, куда ушла Ванесса Витольдовна.

Представив, как шпиц с гордым видом приносит хозяйке керамическую копию самого себя – явно преждевременный подарок! – профессор в отчаянии сделал последний рывок. Он прыгнул вперед, как когда-то в молодости на университетских соревнованиях по легкой атлетике, и… промахнулся.

Людовик торжествующе проскользнул в дверь, а Василий Васильевич врезался в стену и со стоном сполз на пол, потирая ушибленное плечо.

— Что здесь происходит? – в дверях появилась Ванесса Витольдовна с вазой в руках. У ее ног с довольным видом сидел Людовик, сжимая в зубах керамическую фигурку обернутую в бумагу.

Василий Васильевич, все еще сидевший на полу, выпрямился и попытался принять достойный вид.

— Я… – он прочистил горло, – я хотел сделать вам небольшой сюрприз, но ваш четвероногий друг решил меня опередить.

Ванесса перевела взгляд на шпица, который, словно понимая, что речь идет о нем, гордо вскинул голову, все еще держа в зубах какой-то сверток. Смотреть на сидящего на полу профессора истории, гоняющегося за ее собакой, было настолько… нелепо и в то же время трогательно, что Ванесса почувствовала, как ее сердце, привыкшее к строгому ритму, вдруг сбилось с такта. Этот человек никак не вписывался в ее жизненную схему, где все было просчитано и предсказуемо.