Книга Пташка Барса, страница 114 – Ая Кучер

Такой наглый. Такой уверенный в своём праве на мой воздух, моё время, моё тело.

И это не просто злит – это разрывает. Я чувствую, как внутри всё дрожит, как будто в грудной клетке – ядерный реактор.

И он сейчас рванёт.

— Ты прав, – вместо крика выдавливаю я. – Да, закончу потом.

— Отлично.

Я быстро спрыгиваю с кровати. Спина отзывается болью, живот напоминает о себе мерзким ноющим сигналом, но я не останавливаюсь.

Обхожу мужчину по дуге. Даже дыхание задерживаю, чтобы не вдохнуть его запах. А после выскакиваю из комнаты.

По ступенькам спускаюсь на первый этаж. Эхом до меня доносятся тяжёлые шаги Барса.

— И куда ты намылилась? – цедит Самир, не отставая.

— Я? – фыркаю, даже не оборачиваясь. – Всего лишь слушаюсь тебя. Освободилась. И теперь иду готовить ужин. Ой, получается, для тебя я снова занята.

Он молчит. Но я чувствую его взгляд. Он жжёт между лопаток. А у меня внутри – вулкан. Обида, злость, презрение, злость, злость, ещё раз злость.

И… Да, злость. Приз тем, кто угадал.

Я подхожу к холодильнику и с агрессией, достойной экзорцизма, дёргаю дверцу.

Достаю продукты, резко бросая их на стол. Куриная грудка, конечно, не виновата. Но хоть на кого-то нужно спустить свой гнев.

Хватаю нож. Сжимаю его так, что пальцы белеют. Вот бы – вжух – и прямиком в грудь Барсу. Не насмерть, конечно. Но чтобы с уроком.

Чтобы знал, что подходить к девушке в стадии «кипения» – это не просто риск. Это смертельный триатлон на граблях.

Вместо этого я нарезаю овощи и курицу. Терзаю их, выплёскивая все эмоции.

Нож врезается в доску. Стук-стук. Резко. Ритмично. Злобно. В голове гремит вулкан, в груди – плотная жвачка из злости, раздражения и обиды.

— Игнор плохо закончится, пташка, – бросает Барс.

— Подходить к недовольной девушке с ножом – тоже плохо закончится, – парирую. – Я сегодня нервная. И чтобы ты от меня не хотел… Ну, этого не случится.

— Уверена в этом?

— Ага. Как минимум потому, что у меня особые дни.

— Чего?

Я краем глаза вижу, как Самир хмурится. Лоб собирается в складку, брови надвигаются друг на друга.

Ноздри раздуваются. Плечи – напряжены. Как будто я сказала что-то на китайском.

— Гости приехали, – хмыкаю я. – Яснее?

— Какие в жопу гости?! – рявкает Барс. – Ты не услышала меня с первого раза? Ты никуда не пойдёшь.

Я замираю. Оторопело. Нож зависает в воздухе, взгляд – стекленеет. Барс действительно не понял.

Глаза мужчины щурятся, как у тигра, которому под нос подсунули ёжика. Ноздри раздуваются, а плечи будто шире становятся.

И мне становится смешно. Ну правда. Вот он альфа. Мясной король местного зоопарка. Хищник. Опасность.

И полный, абсолютный ноль в девчачьих намёках. Прелесть.

Я хмыкаю. Уголки губ предательски ползут вверх. А что? Он ведь не единственный, кто может кидаться фразочками и жаргоном.

— Ну, красные дни, – бросаю, чуть смелее. Сбрасываю еду на сковородку, отчего всё начинает сочно шкварчать. – Шаришь?

— Ты адекватно базарить разучилась? – рык, с угрозой в голосе. Самир уже точно на пределе.

— Я? Нет. Просто жизнь такая штука… У всех разные словарики. Ты своим пользуешься, я – своим.

И поворачиваюсь обратно к сковороде. Масло шкварчит, мясо обжаривается с золотистой корочкой.

Запах поднимается в воздух – ароматный, солоновато-пряный. Перец, чеснок, травы.