Книга Пташка Барса, страница 138 – Ая Кучер

Мне не нравится то, что происходит. Совсем.

Самир сказал: «Вернусь – закончим». И это прозвучало, как приговор. Как будто он уже всё решил.

Но теперь… Прошло два дня. И он не вернулся.

И если сначала я тряслась от страха, от ужаса того, что он вернётся – то теперь я сижу на подоконнике и смотрю на чертову дорогу.

Потому что теперь я согласна. На угрозы. На пощёчины. На его чертов смех. На то, как он издевается.

На всё согласна, лишь бы он был рядом. Я не вывожу это молчание. Оно сжирает.

И отсутствие Самира – хуже всего. Гнетущее. Тяжёлое. Как будто в комнате убрали кислород, но оставили все стены, потолок, мебель и мои мысли.

Они теперь громкие. Слишком громкие.

Я просыпаюсь и сразу смотрю на дверь. Реаигрую на любой звук шагов. Прислушиваюсь.

Сердце делает глупый скачок, каждый раз, когда кто-то идёт по общему коридору. Но это не он.

Это снова не он.

Я спрашиваю у охраны. Они молчат. Делают вид, что ничего не знают. Ни одного слова

Только отдают пакеты, кивают и исчезают. Полный all inclusive, блин, только без информации.

Я езжу в университет. Я прихожу домой и хочу, чтобы Барс уже здесь был. Чтобы напугал меня.

Я не хочу привыкать к этой тишине. Не хочу жить в этом подвешенном состоянии. Не хочу, чтобы меня пугала не грубость мужчины, а его отсутствие.

Мне страшно. Страшно, потому что я не знаю, где он. Не знаю, что с ним. Жив ли. Цел. В безопасности?

Я хожу по дому, как загнанный зверёк. То в спальню, то в кухню, то обратно.

То пытаюсь учиться, то не могу прочесть ни строчки. То открываю телефон – но там ничего. Ни звонков. Ни смс. Самир будто исчез.

А вместе с ним – и кусок меня.

Мне не нравится то, что происходит. Абсолютно. И от этого не по себе. Всё ломает изнутри.

Почему никто ничего не говорит?

Если бы с ним что-то случилось… Разве меня бы оставили здесь? Просто так?

Охрана бы меня выкинула к чёртовой матери, отключили бы свет, воду, интернет, заблокировали дверь и ушли.

Я же никто. Не семья. Не любовница. Не даже…

Пальцы сводит от судорожного сжатия. В груди тарахтит сердце, мозги плавятся.

Я убеждаю себя, что всё хорошо. Что ничего с Самиром не работает. Ведь охранники приносят продукты постоянно. Выполняют любые вопросы.

Даже если хочу что-то мелкое – вроде погулять во дворе – это сразу же выполняется.

Я падаю на кровать. Заворачиваюсь в одеяло с удовольствием. Не признаюсь даже в мыслях, что это спальня Самира.

В этой комнате чуть теплее. И воздух словно до сих пор пропитан его голосом, его сигаретами, его смехом.

И я, как дура, ловлю остатки этого запаха.

Я ёрзаю на кровати, как будто не могу найти себе места. На полную грудь втягиваю аромат парфюма мужчины, оставшегося на подушке.

Пряный, мужской, с примесью сигарет, какой-то горечи и чего-то волнующе знакомого.

Чего-то, что я до конца не могу назвать, но чувствую каждой клеткой.

Уткнувшись носом в подушку, я почти физически ощущаю, как Самир здесь лежал.

Мне хочется, чтобы он был здесь. Даже если с угрозами, с хищным прищуром, с этим своим голосом, от которого мурашки бегут по позвоночнику.

Если бы что-то случилось – мне бы сказали?

Если бы он умер – меня бы вышвырнули отсюда, верно?

А может быть, пострадал?

Может быть, лежит весь в крови, в отключке, а мне ничего не говорят, потому что я – никто.