Книга Пташка Барса, страница 229 – Ая Кучер

— Самир! – мой голос вырывается наружу, когда очередной стон Гера бьёт по барабанным перепонкам. – Самир, хватит! Стоп! БАРС!

Крик рвёт горло. Я чувствую, как связки натягиваются до предела. Голос ломается, переходит в хрип.

Но Самир не слышит. Он не тормозит ни на секунду.

Конвоиры бросаются к нему. А Барс стряхивает их, как мух. Самир оказывается сильнее нескольких мужчин. Яростнее.

— Прекрати! – кричу я. – Самир!

Он не реагирует. Словно вовсе не слышит меня за своей ненавистью.

Она пожирает его. Эта тьма, которую он так долго держал в узде, которую так старательно прятал за обещаниями.

Слёзы текут по моему лицу. И внезапно всё становиться неважным. Словно исчезает.

Действительно не важно. Всё уже решено. В тот момент, когда его кулак первый раз врезался в лицо Гера – в этот момент всё было кончено.

Отчаяние накатывает, смешиваясь с раздирающей агонией. Каждая клетка, каждый нерв, каждый миллиметр моего тела кричит.

Я смотрю на Самира сквозь пелену слёз. Не могу узнать. Потому что если это – он, настоящий, то значит, всё, что было между нами, было ложью.

И я чувствую, как внутри что-то умирает.

Каким-то образом охране всё же удаётся оттянуть Самира. Я не понимаю, как это происходит. Кажется, их стало больше.

Серые тени мелькают перед глазами, смываются в одно расплывчатое, бесформенное пятно. Я уже ничего не соображаю.

В ушах звенит, отдавая эхом ударов. Меня шатает. Тело перестало слушаться.

— Пошли, – голос конвоира пробивается сквозь звон в ушах. Он подталкивает меня. – Впервые, что ли?

— Впервые? – глухо переспрашиваю я.

— Такое бывает. Их можно запереть в клетках, но натуру не изменишь. Срываются. Не последний раз. Представление окончено. Двигай.

Не в последний раз…

Представление окончено…

Отрывки фраз зудят в голове, царапая разум острой правдой. Меня едва не выворачивает от осознания.

Действительно. Окончено.

И представление окончено. И всё, во что я верила.

После случившегося Барс не звонил мне. Я не уверена, что он вообще может.

Я не уверена, что ему говорить после всего…

Дни текут мимо. Просыпаюсь – и не понимаю, утро это или вечер, день или ночь, понедельник или воскресенье.

Я словно в прострации – смотрю на мир сквозь мутное стекло.

Я смотрю на свои сцепленные ладони, сидя за барной стойкой, и вся наша квартира кажется чужой.

Но это не наша квартира. Это – его. А я здесь – чужая, лишняя, случайная. Зашла погреться, задержалась, поверила, что это – дом.

Мне кажется, я живу в каком-то вакууме. Ничего не могу. Вообще не существую.

Единственно, что ненадолго вывело меня из ступора – звонок Марго. Подруга сообщила, что её брат попал в больницу.

Я не смогла защитить Серёжу, хотя пыталась.

И ведь добилась обещания от Самира. Договорилась! Но… Видимо, он не успел никого предупредить. Потому что выбрал драку с Гером.

Я заставила себя пойти к своим охранникам, которые всё ещё были приставлены ко мне.

— Барс дал слово, – произнесла я тогда. – Серёжу не трогать. Больше к нему не приближаться.

— Нам ничего не передавали. Барс сейчас не на связи…

— Передаю я. И раз Самир не на связи, значит действует моё решение. Ясно?

Та твёрдость всё, на что меня хватило. А теперь я совершенно разбита и раздавлена. Опустошена.

Я не плачу. Слёзы кончились. Высохли, выжглись, превратились в соль, которая осталась на щеках.