Книга Пташка Барса, страница 230 – Ая Кучер

Звук открывающийся двери немного приводит меня в чувство. Я резко подскакиваю, оборачиваясь.

Крошечная надежда тлеет внутри, что это Самир. И гаснет, обжигая, когда я вижу другого Тарнаева.

Булат заходит в квартиру, в собственные хоромы. Страх покалывает в кончиках пальцев.

Я не знаю, чего ждать от Булата. Не знаю, зачем он здесь. Не знаю, что ему нужно.

Я смотрю на мужчину, и в голове пустота. Ни одной мысли. Только этот липкий, тягучий ужас.

Но ощущение такое, что я полностью истощена. Потому что даже на Булата я не могу реагировать как раньше.

Всё приглушено. Выжжено. Неважно.

— Зачем ты здесь? – я заставляю себя спросить. – Булат… Ты же не собираешься меня снова как подарок вести к Самиру?

Я не уверена, приносит эта мысли облегчение или новую тяжесть.

Булат подходит ближе ко мне. Двигаясь с грацией хищника. И если такие повадки Самира завораживали, то у его брата – настораживают. Заставляя ждать нападения.

Булат хозяйничает на кухне, доставая бутылку коньяка. А я даже не могу его отчитать. Нет сил.

Я устала. Господи, на сколько же я устала.

Я опускаюсь обратно на барный стул, обнимая пальцами кружку с чаем.

— Пока Самир обойдётся без подарков, – наконец произносит мужчина. – Он в изоляторе. Без доступа.

Булат толкает по столешнице второй стакан, наполненный алкоголем. Бокал тормозит возле моих пальцев.

— Выпей, – чеканит мужчина. – Выглядишь так, словно сейчас отключишься.

— Это забота? – я качаю головой. – Я не хочу пить.

— Это не забота. Мне, если честно, абсолютно похер на тебя. Но я не собираюсь тебя успокаивать или терпеть истерики.

Я ценю честность Булата. Так намного проще.

Я тянусь к стакану, а после делаю несколько жадных глотков коньяка.

Горький вкус будоражит рецепторы. Он обжигает нёбо. Спускается по горлу, проходясь языками пламени по внутренность.

— Тогда зачем ты здесь? – я морщусь. – Рэкет, и квартиру хочешь отобрать?

— Барс хотел убедиться, что ты не влипла в какую-то хуйню, – кривится Тарнаев.

— Но если он в изоляторе, как ты…

Я замечаю малозначительный взгляд Булата и замолкаю. Ясно. Законы для них не писаны. Почему я вообще всё ещё удивляюсь?

Почему это всё ещё царапает внутри?

— Вы вроде не близки, – тяну я. – Так почему ты вообще здесь? Я думала, что тебя это не будет заботить…

— Меня заботит то, что этот идиот застрял! – рявкает Булат. – И не сделает, что обещал. Все планы по пизде.

— Я так понимаю, что УДО отменяется.

— УДО? Этот ублюдок, блядь, новый срок получит.

Булат опрокидывает в себя весь коньяк, с шумом ставит бокал на столешницу. А у меня в ушах звенит.

Новый срок.

Я смотрю на Булата, и его лицо расплывается, превращается в пятно, в тень, в ту самую серость, которая заполнила мою жизнь.

Я пытаюсь сфокусироваться, но не могу. Не хочу. Не вижу смысла. Потому что новый срок – это не дни, не недели, не месяцы. Это годы.

Годы без него. Годы без нас. Годы пустоты, которая и так уже стала моей клеткой.

Стены, которые я строила так долго, так тщательно, так отчаянно, падают, подминая под обломками то, что ещё пыталось держаться.

Стены из надежды, что он выйдет, что всё наладится, что мы сможем начать сначала.

Стены из веры, что любовь может всё. Стены из иллюзий, которые я называла будущим.

Любовь не может всё. Я знаю это теперь.