Книга Пташка Барса, страница 23 – Ая Кучер

— Что?! Кто приказал?

— Барс. Ты под домашним арестом.

— Под… Под чем?! Это незаконно!

— Думаешь, Барсу есть дело до законов? Он сам их устанавливает.

Попадос.

Барс. Этот проклятый Барс – отдал приказ меня не выпускать?! Я что, домашний хомячок?

Или у него проблемы с ориентацией в пространстве, и он думает, что я до сих пор в его камере, а не в собственной прихожей?!

Как мне выбраться? Проскользнуть мимо амбала? Этот охранник занимает всё дверное пространство собой.

Поэтому я – стратегически, аккуратно, на полусогнутых – отступаю. Назад, назад, назад. Рывок – и дверь захлопнута!

Щелчок замка. Раз. И ещё раз на всякий случай. Потому что фиг знает, вдруг этот вышибала решит, что ему тоже можно в камеру ко мне.

В смысле, в квартиру.

Нет, спасибо. Мне пока одиночка по душе.

Я откидываюсь спиной к двери. Ладони дрожат. Ноги будто ватные. Начинает подниматься противная волна тревоги.

Радует хотя бы то, что родителей дома нет. Уехали в санаторий, лечить нервы и печень. Представляю, как бы они отреагировали на весь этот цирк.

— О, не переживай, папа. Просто зэк решил, что я его подружка выходного дня. Но он очень вежливый. Если оглохнуть.

Хорошо. Спокойно. Если план не работает – значит, надо другой. Всегда есть запасной путь.

Может, усыпить этого борова? Ну там – снотворного в кофеёк подсыпать? Где-то у отца было. Найти, растворить, предложить чай… И баиньки.

А если переборщу? Он откинется – и всё, привет суд. И угадай, кто снова поедет в камеру? Я.

Только в этот раз – в мою собственную.

А мне туда нельзя. Я была в тюрьме уже. Пару часиков. Не понравилось. Одна звёздочка.

Кровати неудобные, душ – по расписанию. За опоздание, наверное, бьют ковшом.

Нет. Громилу не вырубить. Придётся искать другую лазейку. Я не буду сидеть и ждать, когда Барс решит, что пора устраивать очередной сеанс домогательств.

Нет! Если дверь закрыта, то всегда есть другой выход из квартиры.

И тут мой взгляд падает на окно.

Та нет…

Та да?

Нет!

А вдруг?

Мозг раскалывается на две части. Ведёт ужесточённые переговоры между собой.

А я, между делом, подхожу ближе к окну. Присматриваюсь. Ну не прям же самоубийство, да?

Третий этаж. Ну вроде бы не небоскрёб. А в детстве я по гаражам прыгала. По стройкам с пацанами носилась, как угорелая.

Один раз вообще с балкона на дерево сиганула, потому что мама с ремнём влетела – и ничего, жива! Значит, шанс есть.

Правда, тогда я не думала, что могу умереть. Сейчас думаю. И откровенно говоря, не хочу.

Я почти университет закончила! Не для того я на экзаменах страдала, чтобы закончить карьеру лепёшкой под окнами.

Но кто не рискует, то ночи в камере Барса проводит!

Быстро стягиваю платье, потому что в таком карабкаться неудобно. Натягиваю джинсовые шортики. Сверху – зелёная майка. Волосы в хвост собираю.

Вместо балеток – кроссовки. Мои любимые, в которых можно и бежать, и прыгать, и убегать от похитителей с фетишем на камеры.

Закидываю портфель на плечи, распахиваю окно в спальне. Выглядываю. Ох ты ж мать моя женщина.

Почему, когда смотришь на мир из окна с чашкой чая, он кажется таким уютным?

А когда пытаешься вылезти, чтобы сбежать от уголовника – превращается в обрыв, в пустоту, в ужастик про высотников?

— Ладно, Пташина. Была ни была. Справишься. Ты же не для того выжила в лапах Барса, чтобы теперь сдаться.