Книга Встречное пари, страница 117 – Татьяна Никольская

— Вот это, дружище, — говорит он, расставляя фигуры, — не морской бой. Это война умов. Готов проиграть?

— Я научусь! — с вызовом говорит Саша, уже увлечённо хватая ладью.

Я наблюдаю со стороны. Александр не поддаётся. Он играет серьёзно, но после каждого хода объясняет: «Вот если бы ты пошёл конём сюда, ты бы поставил вилку. Запомни». Он терпелив, как я никогда не видела его в офисе. Он не срывается, когда Саша по рассеянности сбивает фигуры своей непослушной левой рукой. Просто собирает их и говорит: «Ничего, бывает. Концентрация».

Через час Саша, к собственному восторгу, ставит ему мат в три хода, который Александр сам же и подсказал ему пять минут назад. Триумфу нет предела. Мой сын сияет, как солнце.

— Мама, я его обыграл! Дядю Сашу!

— Я видел, — сухо парирует Александр, скрывая улыбку. — Мне теперь придётся тренироваться. Или заказывать тот эликсир силы для себя.

Днём приходит мой дикий, отчаянный друг Люська. Она врывается в палату, как ураган в юбке-миди, с огромным пакетом.

— Всё, я здесь! — объявляет она, целуя меня в щёку. — Привезла всё необходимое для выживания в этом склепе. — Она начинает выкладывать на тумбочку: дорогой молотый кофе мелкого помола, килограмм мандаринов, новые журналы и — самое главное — пачку цветной бумаги и клей. — Для архитектурных проектов, — поясняет она, подмигивая Саше.

Пока она заливает кипятком из столовой кофе в больничных кружках, её зоркий взгляд сканирует Александра, который в это время строит с Сашей бумажный самолёт нового поколения.

— Так, — шепчет она мне на ухо. — Это уже не просто «босс» и не «объект мести». Это что-то на постоянной основе.

— Он просто помогает, — так же тихо отмахиваюсь я.

— «Просто помогает» не смотрит на тебя так, как будто ты — единственный источник света в этом царстве уныния, — парирует Люся. — А ты на него не смотришь вообще. Потому что боишься, что если посмотришь, уже не сможешь отвести взгляд. Я права?

Я не отвечаю. Потому что она права. Я избегаю встречаться с ним глазами. Потому что в его взгляде больше нет той хищной игры, того расчёта. Там теперь что-то твёрдое, спокойное, тёплое. И это страшнее любой ярости.

Позже, когда Люся уезжает, забрав с собой список поручений (купить Саше новую пижаму, заехать к маме и Насте), в палате снова остаёмся мы втроём. Вечерняя процедура — купание Саши под душем. Пока я намыливаю худенькое тельце моего сына, Александр держит мешок, в который по трубке из головы моего ребенка медленно течет жидкость, и развлекает его разговором о мощности двигателя в новом «Ламборгини». Саша, заворожённый техническими подробностями, даже забывает постесняться перед ним.

Когда Саша наконец засыпает, накормленный и уставший от дня, я снова оказываюсь на своём диване. Александр сидит в кресле, листая что-то на телефоне. Тишина не давит. Она… обволакивает.

Я смотрю на спящего сына. На мужчину в кресле. И понимаю, что ненависть, которая горела во мне холодным огнём, погасла. Не растворилась, не ушла — просто сгорела дотла в горниле этих нескольких дней. Осталась только огромная, всепоглощающая благодарность. И что-то ещё. Не желание. Не страсть. А тихая, глубокая потребность, чтобы это спокойное, сильное присутствие рядом не заканчивалось.

Он поднимает глаза и ловит мой взгляд. Я не отвожу его. Впервые за много дней.