Книга Встречное пари, страница 130 – Татьяна Никольская

Она отказалась. Она пришла на тот ужин не чтобы насладиться победой. Она пришла, чтобы сдаться. Чтобы сложить оружие. Чтобы дать мне всю власть над собой, выложив на стол все свои карты.

А что сделал я? Я увидел только предательство. Увидел только свою униженную гордыню. Увидел игру, потому что сам мыслил только категориями игр и побед.

Осознание накрыло меня медленной, тяжёлой волной. Не она начала эту войну. Начал — я. Своим циничным, гадким пари. Я объявил её вещью, ставкой. И когда она, сильная и гордая, ответила мне на моём же языке — я пришёл в ярость. Я был готов уничтожить её за то, что она оказалась достойным противником. За то, что она не сломалась, а пошла в контратаку.

А потом… потом всё изменилось. Болезнь Саши. Эти дни в больнице. Наши общие страхи, наше молчаливое партнёрство. Настоящее. То, что проросло сквозь трещины в нашей броне. И она… она сделала выбор. Не в пользу мести. В пользу правды. Какой бы разрушительной она ни была.

А я, как слепой идиот, не увидел этого выбора. Увидел только удар по своему самолюбию.

Я потерял самое ценное не из-за её предательства. Из-за своей собственной, непробиваемой, тупой гордыни.

— Уходи, — тихо сказал я Игорю, даже не глядя на него.

— Саш…

— Вон.

Он постоял секунду, потом развернулся и вышел. Дверь закрылась с тихим щелчком.

Я остался один в темноте. Виски больше не хотелось. Хотелось… не знаю, чего. Вывернуть себя наизнанку. Вернуть эти несколько часов назад. Услышать в её голосе не вызов, а мольбу. Увидеть в её глазах не холодную решимость, а отчаянную надежду, которую я своими уходом растоптал вдребезги.

На столе лежал телефон. Завтра мой день рождения. Праздник в офисе, на который свезли полгорода. Она, наверное, придёт, чтобы написать заявление и уйти.

Я поднял взгляд на спящий город за окном. Пепел внутри начинал оседать, открывая дно — пустое, выжженное, но чистое. И на этом дне оставалось только одно — понимание, что я проиграл не ей. Я проиграл себе. И если я сейчас не сделаю что-то, этот проигрыш станет окончательным.

Я схватил телефон. Было четыре утра.

Утро двадцать пятого мая. День рождения Александра Валентиновича Горностаева. По всему холдингу — приторно-праздничная суета. Воздух пропитан запахом дорогих букетов, доносящейся из банкетного зала музыкой и всеобщим, подобострастным ожиданием. Все только и говорят о том, какой грандиозный приём организован, кто из важных гостей приедет.

Мне это безразлично. Моя задача проста: прийти раньше всех, пока на этаже никого нет, собрать свои вещи в коробку, написать заявление на увольнение по собственному и уйти. Навсегда. Я не могу оставаться здесь ни дня больше. Каждая деталь этого места — его запах в коридоре, вид на его дверь, даже этот вид из окна — будет причинять физическую боль.

Кабинет, который стал почти родным за эти месяцы, кажется чужим и пустым. Я методично складываю в картонную коробку свои блокноты, пару книг, кружку, оставленные детьми рисунки на столе. Пальцы дрожат, но я заставляю их действовать чётко. Всё должно быть быстро.

Сажусь за компьютер, открываю чистый лист. «Заявление об увольнении по собственному желанию…» Слова плывут перед глазами. Я печатаю автоматически, не вдумываясь в смысл. Поставить подпись, отнести Игорю, сдать пропуск и… свобода. Или пустота. Пока не знаю, что страшнее.