Книга Развод без правил, страница 30 – Вера Главная

— Нет... — вырвалось у меня прежде, чем успела осознать смысл этого слова, и я тут же задохнулась от собственного позора.

Осознание реальности ударило меня под дых, как ледяной душ в середине знойного дня, заставляя легкие сжаться в болезненном спазме. Я увидела его лицо — торжествующее, уверенное, лицо победителя, который только что захватил очередную высоту и теперь наслаждался плодами победы. В его глазах не было любви, там была лишь страсть и холодное удовлетворение охотника, поймавшего жертву в расставленные сети.

Мои руки, еще мгновение назад ласкавшие его кожу, теперь казались чужими, оскверненными этим добровольным прикосновением к врагу. Я отшатнулась от него с такой силой, что едва не упала, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота от осознания собственного предательства.

Ужас, настоящий, первобытный ужас перед самой собой затопил сознание, вытесняя остатки туманного возбуждения, которое только что дурманило мой мозг. Я смотрела на Виктора, который стоял совершенно спокойно, поправляя полотенце на бедрах, и видела в нем не мужчину, а безжалостный механизм по уничтожению моей личности.

Он разрушил мою жизнь, лишил дома и работы, а теперь он забрал самое ценное — мое право считать себя хозяйкой собственных чувств. Я чувствовала себя грязной, жалкой, раздавленной этим шелком, который он на меня надел, и этим поцелуем, которым он меня пометил.

— Не подходи ко мне! — закричала я, когда он сделал шаг вперед, пытаясь снова сократить дистанцию.

— Ты сама этого хотела, Ирина, — его голос был пугающе тихим, лишенным всяких эмоций, кроме легкого оттенка издевки. — Твое тело не лжет, в отличие от языка.

Я развернулась и бросилась бежать, не разбирая дороги, скользя босыми ногами по мокрому кафелю, не обращая внимания на резкую боль ожогов. Я бежала прочь от этого бассейна, от этого синего света, от этого человека, который за одну минуту превратил меня в ничтожество.

Полы платья путались в ногах, я спотыкалась, хваталась за холодные стены коридора, но не останавливалась, гонимая лишь одним желанием — скрыться. Мои рыдания эхом отдавались в пустых залах особняка, смешиваясь с шумом крови в ушах, который казался мне грохотом обрушивающегося здания.

Я добежала до своей комнаты, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, сползая на пол и обхватывая колени руками в попытке унять крупную, унизительную дрожь.

Каждый вдох давался с трудом, словно легкие были забиты пеплом.

Я сидела в темноте, слушая тишину этого дома-крепости, который теперь стал для меня не просто тюрьмой, а местом моего окончательного падения. Вкус его губ все еще преследовал меня, напоминая о том, как легко я сдалась, как быстро мои принципы рассыпались в прах под напором его грубой силы.

Я ненавидела его. Но еще сильнее я ненавидела себя за ту секунду слабости, когда позволила себе ответить на поцелуй. В этом стерильном мире Аксенова не было места для прощения или искупления, здесь главенствовала только его власть, требующая беспрекословного подчинения. А я только что подписала приговор своей свободе.

Я закрыла глаза, пытаясь стереть из памяти образ его обнаженного тела и тепло его рук, но знала, что этот след останется со мной навсегда, как несмываемое клеймо.

Ночь превратилась в бесконечный, тягучий кошмар, в котором стены спальни медленно сжимались, высасывая из комнаты остатки кислорода. Я металась по огромной кровати, чувствуя, как шелковая ночная рубашка липнет к телу. Каждый раз, когда я закрывала глаза, перед мысленным взором всплывало лицо Виктора, его мокрые ресницы и тот хищный блеск в глазах, который я по ошибке приняла за искренность.