Книга Отшельник. Жизнь сначала. Просто не будет, страница 70 – Елена Архипова

— Завтра решим всё — съездим заберем твои вещи и придумаем, куда тебя поселить. А сегодня, Наташ, давай уже спать? — открыл глаза, приподнял голову и посмотрел на девушку, наблюдающую за ним, поинтересовался: — Тебе медсестру позвать?

— Нет, зачем? — удивилась.

— Точно не надо?

— Точно. Не надо.

— Хорошо, — вновь откинул голову и прикрыл глаза.

— А что ты делаешь? — Наталья заинтересованно наблюдала за мужчиной.

— Спать устраиваюсь.

— Спать? Здесь?

— Да. Всё равно завтра планировал сюда к тебе приехать, — вздохнул устало, — что-то замотался я сегодня, как собачий хвост, веришь? Ехать через весь город домой, а утром, по пробкам, пилить обратно — это ж уйма потерянного времени. Завтра еще Слободский сюда прискачет, будет перед Дубовым шашкой своей махать. Шутка ли! Друг посмел на его кровиночку глаз положить. Ох, чую, придется мне тех двух влюбленных от папы Валеры спасать. Опять длинный день предстоит. Так что, Наташ, давай уже спать, а?

Наталья посидела еще какое-то время, подозрительно глядя на шикарного мужчину в кресле, потом тихо встала, выключила в палате верхний свет и вернулась в свою кровать. Улеглась под одеяло, укрывшись с головой, и замерла.

Уже там, под одеялом, вдруг расплакалась. Молча, тихо, стараясь, чтобы Киборг не услышал. Но он услышал. Поднялся, подхватил кресло, в котором сидел, и переставил его вплотную к кровати своей Занозы.

Наталья слышала его дыхание, слышала, как он устраивался рядом, как скрипела кожа на кресле под тяжелым мужским телом, и как всё стихло. Хотела выглянуть из своего укрытия, но боялась быть пойманной. Затаила дыхание, прислушиваясь к тому, что делает Тихон.

А он, кое-как устроившись рядом, вздохнул и вдруг тихо и как-то почти интимно прошептал:

— Заноза, давай сюда свои ладошки. Знаю ведь, что опять они у тебя ледяные.

Наталья, услышав это, сначала замерла, а потом отчетливо поняла — да, ей необходимо почувствовать его прикосновение, необходимо согреть свои холодные руки в его горячих.

Она высунула из-под одеяла лицо и всмотрелась в темноте палаты в лицо мужчины, сидящего в кресле. Тихон смотрел на неё, молчал, уложив на край её кровати обе раскрытые ладони, и ждал.

Наталья, как под гипнозом, выпростала из-под одеяла свою руку и вложила её, да, опять ледяную, в его, большую и горячую.

И ей вдруг остро захотелось вновь прижаться всем телом к его груди. Пользуясь темнотой как защитой, прошептала:

— Ляг, пожалуйста, рядом.

Дважды Киборга не надо было просить. Не был он железным рядом с этой беззащитной девушкой. Разулся и лег рядом, на одеяло, как был, в джемпере и джинсах.

Она сама придвинулась к нему ближе, и сама уткнулась в него лицом. Тут же почувствовала, что её обняли, притиснули к такой желанной и такой надежной груди.

Наталья вдохнула так глубоко, как смогла, его запах, услышала, как бьется, стучит в ребра сердце. Его, своё — оба!

И поняла, что её губы сами, против воли, разъехались в улыбку. Прошептала, выдохнула едва слышно, надеясь, что он не услышит:

— Киборг. Мой.

Но Тихон услышал, а потому ответил точно так же, едва слышно:

— Твой, Заноза моя, твой. Давно уже весь твой.

В сон они провалились одновременно. Она — уткнувшись лицом в его грудь, он — зарывшись в её волосы и ткнувшись носом в её макушку.