Книга Измена. Ты больше не моя, страница 37 – Даша Черничная

— Варвара, — дергаюсь от голоса тихо вошедшего Булата.

— Да?

— Миша в умате. Я позвонил ребятам, чтобы подъехали и увезли его.

— Звучит так, будто это не мой муж, а старый холодильник, — усмехаюсь вслух.

— Сейчас это так и есть, — разводит руками. — Не против, если я подожду их тут?

— Без проблем. Кофе будешь?

— Буду.

Достаю горячие бутерброды из духовки, разливаю кофе по чашкам, расставляю все на столе.

— Прости, чего-то посущественнее нет. Времени не хватает готовить.

— Или желания.

— Или желания. Но я исправлюсь. Я обещала матери, — говорю тихо и сажусь напротив него.

— Что еще обещала? — спрашивает Булат, придвигая чашку к себе и отпивая кофе.

— Что счастливой стану. Водить научусь. Собаку заведу. Мужчину достойного найду и детей ему рожу.

— Хороший план, — снова проблески улыбки, которая преображает лицо этого мужлана.

Настолько, что я даже зависаю на нем взглядом с поднесенным ко рту бутербродом в руке.

Такой странный разговор. Будто мы самые близкие друзья. Как будто я могу рассказать ему все и знаю, что получу в ответ поддержку — и даже больше.

Хотя мы никто друг другу. Мы и видимся раз в пятилетку. При разговоре с Булатом нет внутреннего выбора: открываться или нет. Это происходит автоматически, очень органично.

С Мишей все иначе. Он вгрызается в подкорку, выпытывает, выясняет как сыщик.

Выныриваю из мыслей и поднимаю взгляд на Булата. Он смотрит на меня. Куда-то очень глубоко, будто видит больше, чем есть на поверхности. От этого внимания мне не по себе, я опускаю глаза.

— У меня есть конфеты. Хочешь?

Чтобы разорвать нить между нами, поднимаюсь со своего места и иду к шкафам, достаю большой пакет с конфетами, которые привез как-то Миша.

Несу его к столу, но пакет рвется, конфеты рассыпаются по полу.

— Вот черт, — становлюсь на колени и принимаюсь собирать их.

— Я помогу, — Булат тоже опускается на пол и начинает подавать мне конфеты со своей стороны.

Я не знаю, в какой момент все меняется. В какой миг мы оказываемся друг напротив друга. Близко. Так, что можно почувствовать чужое дыхание. Увидеть свое отражение в его глазах и даже понять, что оно красиво.

Огромные глаза, в которых шок, приоткрытый рот.

А потом он набрасывается на меня.

Это даже не поцелуй. Это война. С самим собой, со мной. С этим странным чувством, которое очень сложно понять.

Широкая ладонь Булата ложится мне на затылок и крепко фиксирует голову. Вторая рука до боли сжимает мою талию, вминая в широкую грудь. А губы… Господи, что он творит. Впивается в мой рот, кусает губы.

Сердце грохочет, как залповые ракеты, отсчитывая удары, превращая их в шум в ушах.

Я инстинктивно кладу руки на огромные плечи Булата, чтобы не упасть, запоздало понимая: я и не упала бы вовсе. Потому что держит он меня так, будто я вишу над пропастью.

И я определенно там. Парю где-то высоко над землей. Но вот какое дело — падение неизбежно.

Я вдыхаю незнакомый запах, по сути, чужого мужчины. Он проникает куда-то глубже. Под кожу, в кровь. Растекается по телу, забирает дыхание, заставляет голову кружиться.

Это очень болезненный поцелуй. В нем нет романтики, нежности и чувственности. В нем борьба, сила, нужда.

Звонок в дверь толкает меня туда, где мне и место. В пропасть.

Я давлю на плечи Булата в жалкой попытке остановить то, что происходит. Потому что все это неправильно. Так не должно быть. Я жена его друга. Да, наш с Мишей брак трещит по швам, и его распад лишь вопрос времени. Но. Так. Быть. Не. Должно.