Книга Измена. Ты больше не моя, страница 38 – Даша Черничная

— Булат! — выкрикиваю, едва получается вздохнуть.

Мужчина включается в реальность резко.

Замирает, осматривает меня. Разглядывает мои наверняка зацелованные губы. Медленно выдыхает, растерянно осматривая комнату, будто вспоминая, где он вообще находится.

Как под гипнозом снова тянется ко мне, словно он не напился, не насытился.

— Не смей! — пищу на грани истерики.

Булат приходит в себя, матерится, подрывается на ноги, выходит в коридор и закрывает дверь на кухню, отрезая меня от своих людей. Впускает парней, командует ими.

Слышу возню — видимо, Мишу пытаются поднять.

Сама быстро собираю конфеты, хватаю чашку Булата, к которой он практически не притронулся, выливаю кофе в раковину.

Уходи. Уходи. Уходи…

— Варя…

И вот тут я понимаю, что он впервые назвал меня коротким именем.

И его «Варя» звучит непозволительно правильно. Очень нежно, мягко. Я не знала, что он может так говорить.

Хватаюсь за края раковины, трусливо зажмуриваюсь.

— Уходи.

— Варя.

Он за моей спиной. Я чувствую его дыхание.

— Уходи. Пожалуйста, просто уходи.

Несколько секунд ничего не происходит, а потом закрывается входная дверь, и я снова остаюсь одна

Варвара

Мама умерла промозглым осенним днем.

Еще вчера было лето, было тепло и хорошо. А сегодня я бреду в больницу, пиная ногами желтые кленовые листья, которые ни в чем не виноваты.

Ни в том, что мама ушла. Ни в том, что теперь я осталась одна. Сиротой. Ни в том, что, кажется, я потеряла себя.

После поцелуя с Булатом прошла пара недель.

Он не давал знать о себе. Исчез, будто его и не было в моей крошечной квартире никогда.

Иногда, сидя в темноте и тишине квартиры, я вспоминаю наш поцелуй. И чем больше проходит времени, тем чаще я думаю о том, что он был плодом моего воображения.

Ну не мог целовать меня шеф моего будущего бывшего мужа.

Я видела его девушек. Длинноногие брюнетки с волосами до пояса. Рыжие кучерявые знойные красавицы. Мне до них как до луны. Я не вышла ни ростом, ни фигурой, ни волосами.

Я не прибедняюсь. Просто моя красота неприметная. Вся я обыкновенная, во мне нет изысканности или харизмы. Очередное симпатичное лицо в толпе, каких тысячи.

Миша приезжал несколько раз. Я аккуратно попыталась узнать у него, как обстановка на работе. Миша отмахивался, говорил что-то в духе того, что у Булата работы выше крыши, и все в этом роде.

Естественно, Булат не рассказал ничего моему мужу, и за это я благодарна ему.

Привычно захожу в онкоцентр. Теперь уже в последний раз. Из палаты забираю мамины вещи, которые были с ней в последние месяцы. Аккуратно укладываю икону, заворачивая ее в одежду, чтобы не разбилось стекло.

В палату заходит лечащий врач мамы, рассказывает мне, как это произошло, сухими медицинскими терминами, до которых мне больше нет никакого дела.

— Тело в морге?

— Да. Завтра можете забрать.

— Спасибо.

Иду пешком в сторону дома. Небо затянуто серой дымкой, накрапывает дождь. Температура не радует.

Забегаю под козырек остановки и сажусь на лавочку. Тупо смотрю перед собой. Проезжают машины. Люди снуют туда-сюда. Стоят, сидят, ждут. Потом забираются в автобусы и троллейбусы и уезжают. На их место приходят новые.

Машины окатывают тротуары дождевой водой. Люди ругаются, машут кулаками.

У бабульки ветром вывернуло зонт, и она, вместо того чтобы завернуть его обратно, просто бьет им по фонарному столбу.