Книга Ты станешь моей, страница 68 – Кейт Морф

— Ладно, попробую. Но ничего не обещаю.

Пират встает, хлопает меня по плечу, как друга:

— Вот это уже другой разговор. Ань, если честно, то вся надежда только на тебя.

Пират уходит, а я снова утыкаюсь в свой чизкейк, на автомате ковыряю ложкой воздушную массу.

— Он правда мне ничего не говорил, — говорю задумчиво.

— До субботы еще целая неделя впереди, — успокаивает меня подруга. — Может, расскажет завтра.

— Да, может, — шепчу я. — Надо подумать, что ему подарить.

Ника смотрит на меня.

— А подари ему один из его портретов. Тех, что ты рисовала. Он даже не знает, сколько их у тебя. Это ведь часть тебя.

Я киваю.

Хорошая идея. Кто, если не он, достоин увидеть эти рисунки?

*****

Дверь квартиры за мной хлопает, и я сбрасываю босоножки у порога, не особо заботясь о порядке. В голове крутится: Пират, Артём, день рождения, «включи свои женские штучки».

Захожу к себе в комнату, закрываю дверь и сразу направляюсь к нижней полке шкафа. Там хранится папка с моими портретами Артёма. Я знаю каждый штрих, каждый изгиб его профиля, каждую тень под скулами.

Рассматриваю. Один, второй, третий. И ни один не подходит.

Слишком резкий. Слишком мягкий. Этот — что-то на него не похож, а в этом он будто чужой.

Сердце начинает биться чаще. Что за бред? Я их писала, я в них вкладывала душу. Почему они теперь кажутся мне чужими?

Пальцы нервно замирают на последнем листе.

Нет. Я не хочу дарить ему что-то, что уже было. Я хочу, чтобы он увидел себя сейчас. Мою версию его, сегодняшнего.

Я тянусь к мольберту, ставлю его посреди комнаты. Кисти. Палитра. Открываю тюбики с краской, запах масляных красок резко щелкает в носу, и будто бы сразу включается нужный режим.

Глубокий вдох. Погружаюсь.

Линия за линией, штрих за штрихом. Портрет рождается быстро, будто сам. Я не думаю, я просто знаю. Вот он — мой Артём. Чуть уставший. Чуть задумчивый. С чертовски темными глазами, в которых можно утонуть.

Я так поглощена, что не сразу слышу стук, дверь в комнату открывается.

— Ань, ты занята?

Резко поднимаю голову, на пороге стоит папа.

Аня

— Что ты хотел, пап? — спрашиваю я, а сама выхожу вперед мольберта.

Не хочу, чтобы он видел портрет.

Папа заходит в мою комнату.

— Рисуешь?

— Да.

— Покажешь?

— Пап, серьезно, что ты хотел?

Но он не слушает, просто идет вперед. Я делаю шаг, чтобы прикрыть холст, но он уже там. Останавливается, наклоняет голову и его лицо вмиг становится недовольным. Густые брови съезжаются на переносицу.

— Это что еще такое? — выдыхает он.

— Подарок, — шепчу я.

— Подарок? — переспрашивает он, повышая тон. — Анна, ты что, совсем? Ты стала одержима этим парнем!

— Я не одержима! — резко парирую я. — Это мой выбор, пап!

— Выбор?! Он старше тебя, он весь в татуировках, у него вид, как у человека, который сидел за решеткой!

— Ты не знаешь его! — я чувствую, как жар поднимается к щекам. — Ты даже не попытался узнать!

Он отворачивается, как будто боится потерять контроль. А потом резко и демонстративно подходит к моему шкафу.

— Что ты делаешь? — я подлетаю ближе, но он уже открывает створку.

— Просто хочу показать тебе, насколько все запущено.

— Не трогай!

Слишком поздно. Он вытаскивает мою папку, небрежно ее встряхивает, и листы разлетаются по полу. Разные, живые и настоящие портреты Артема. Его профиль. Его глаза. Его руки. Один, где он улыбается только для меня.