Книга Развод (не) состоится, страница 120 – Диана Рымарь

Но мне отчего-то приятно смотреть и слушать, как он визжит, когда с него буквально срывают одежду. Оставляют лишь семейные трусы да белую майку, давно потерявшую свежесть.

Надо заметить, у Азимова имеется отвратительное брюхо, которое он умело скрывал под костюмом.

— В-в-вы з-з-заморозить меня хотите? — чуть не плачет он. — Убить? Вам это с-с-с рук не с-с-сойдет…

— Что ты глупости говоришь, — пожимаю плечами. — Мы не какие-то там убийцы. Мы честные и справедливые люди, око за око, торт за торт…

Я щелкаю пальцами, и ребята достают из коробки зеленый торт-мороженое. Тот самый, над которым трудилась Ульяна в тот злосчастный день. Он ведь так и остался лежать в морозилке, никем не тронутый.

Надо сказать, при виде этого легендарного угощения у Азимова расширяются глаза.

Достаю ложку, подхожу, тычу в него ею.

Он с опаской берет и замирает с шокированным видом.

— И без того холодно… — лепечет.

— Жри, сука, — цежу сквозь зубы. — Ты ж хотел торт-мороженое. Жену мою из-за него с выходного сдернул. Теперь жри, не пропадать же добру. А не начнешь жрать, я тебя в этот торт мордой…

Угроза действует.

Азимов неуклюже пытается отколупнуть от замороженного торта кусочек, сует в рот, при этом стучит зубами по ложке. Холодно, наверное, касатику. А еще изнутри мороженое теперь холодит.

— Еще жри! — Нависаю над ним. — Ты половину у меня сейчас сожрешь…

— Я так окочурюсь! В нем же пять килограммов, — жалобно стонет директор.

— Ага, — киваю с довольной миной.

Нисколько его не жалко.

Мы долго наслаждаемся его мучениями. Доводим пузана до слез, и не по одному разу.

Его истерика выглядит жалко и по-бабьи. Но я хочу, чтобы он все досконально прочувствовал.

Насмотревшись на рыдающего, обмазанного зеленым мороженым Азимова, я тычу вправо.

— А теперь добро пожаловать в авто, господин директор.

Показываю на черный седан, стоящий на платформе под прессом.

— З-з-зачем? — Глаза Азимова делаются огромными. — За что? Я же ничего…

— Вот-вот. — киваю. — Как только созреешь рассказать на камеру, за что мы тебя тут прессуем, сразу выпустим!

— Пшел! — рычит на него охранник Дживаняна.

И заталкивает в машину.

Ох и страшно это, наверное, сидеть в тачке, которую сейчас превратят в блин…

Мигран

Пока еду обратно в больницу, в голове все крутятся признания Азимова:

«Или мне, или никому! Меня так отец учил. Баба должна знать свое место!»

Он и вправду запланировал убийство Ульяны на тот злосчастный вечер.

Планировал сильно заранее — на случай, если она не согласится быть с ним. Врезал замок в морозилку, сломал механизм аварийного открывания. Настроил всех так, будто это для пользы дела. Даже стейки и то сам воровал, сука. Чтобы повод был врезать замок…

Что у человека в голове? Не имею ни малейшего понятия.

Дальше дело было так: он отправил всех из кухни, подготовил подкупленных свидетелей. Словом, проделал огромную работу.

Специально заказал Ульяне такой торт, чтобы она нервничала и бегала в морозилку проверять, застыл ли заказ. Чтобы всегда была отмазка — я понятия не имел, что она там, это все трагическая случайность!

Самое смешное, ему поверили бы.

Не я, конечно, но другие люди.

Не появись я в тот вечер на кухне, ему удалось бы обстряпать дело и, возможно, даже не присесть за это на полжизни. Будь я каким-нибудь обыкновенным водилой или разнорабочим, в общем, человеком, не имеющим вес, сто процентов так и случилось бы. А после он продолжил бы искать свою идеальную женщину, попутно убивая всех неподходящих.