Книга Бывший. Мы будем счастливы без тебя, страница 50 – Даша Черничная

Последний вопрос Катя выкрикивает, из глаз у нее брызжут слезы. Вероятность разумного разговора сходит на нет, но это не значит, что он окончен.

— Я вернулся! Ты могла рассказать мне о ребенке в первый день, на годовщине свадьбы моего отца и твоей матери. В ту ночь, когда мы остались наедине в чужом доме у незнакомой старушки. Или же в тот самый момент, когда я припер тебя к стене и напрямую спросил, кто отец твоей дочери.

Катя дышит тяжело, но взгляд не отводит. Уверенная в своей правоте, она продолжает:

— Не ты ли накануне говорил о том, как классно тебе одному, без семьи? Ты же сам сказал, что с высокой долей вероятности снова уедешь! Так ведь?! — рявкает.

— Это не имеет значения! — выпаливаю в ответ.

— Еще как имеет! Ведь это мне придется успокаивать свою дочь и объяснять ей, что, возможно, она больше никогда не увидит своего отца, потому что тот может не вернуться! — порывисто топает ногой, но, видимо, от избытка эмоций начинает заваливаться набок.

Я делаю шаг к ней, подхватываю Катю под локоть, веду к дивану, и она тяжело опускается на него.

Я не сажусь, так и остаюсь стоять над Катей.

— Неважно, что бы я делал. Ты не имела права скрывать от меня дочь, — стараюсь говорить спокойнее, потому что вижу — иначе Катерина отъедет прямо тут.

Та отдергивает руку, которую я так и не убрал с ее локтя и трет бледное, без грамма косметики лицо. Сейчас она выглядит еще моложе, чем когда я уезжал. Слишком юная, слишком уязвимая.

Вот только это не так и Катя и сама может причинить боль.

Она поднимает на меня вымученный взгляд.

— Ты уехал, я узнала о беременности, когда ты уже был не на связи. Я не знала, что делать, Тимур.

— Сказать правду? — говорю издевательски.

Катя поднимает на меня свой небесный взгляд и спрашивает слишком серьезно:

— А что было правдой между нами, Тимур?

Я молчу, смотрю на Катю, не сводя с нее взгляда.

— Какую из правд мне нужно было рассказать матери и Ярославу? — выдыхает. — В любом случае, дело сделано, ни к чему сейчас думать о том, как надо было.

— Мне ты могла рассказать, как только я вернулся, — настаиваю.

— Да, могла. — неожиданно легко соглашается. — Именно поэтому я пришла к тебе сейчас, чтобы все рассказать.

Ситуация мягко говоря так себе.

Узнай я о ребенке шесть лет назад, не смог бы сделать ровным счетом ничего, моя жизнь от меня не зависела.

А Катя, да. Ей бы пришлось нести ответственность здесь за нас двоих.

И один черт знает, как бы я вышел из такой ситуации, будь я на месте Кати.

Но то, что она соврала мне в ответ на прямой вопрос, простить не смогу.

— Почему ты решила мне сказать? — должен же быть какой-то повод к тому, что она поменяла решение.

Катя опускает взгляд:

— Я поговорила с Камилой, и она открыла мне глаза.

— То есть это даже не твое решение, — усмехаюсь уныло.

Она поднимает на меня взгляд. Снова злющий, недовольный.

— Не тебе меня судить, Тимур. Я по-прежнему не уверена в том, что правильно поступила, придя сюда.

— Жалеешь, что рассказала мне правду?

— Ты думал, как будешь жить дальше, Тимур? — задает вопрос прямо. — Планировал вернуться туда?

Смотрю на нее, молчу.

— Планировал или нет?! — выкрикивает, снова срываясь.

— Пока только узнавал, — сдаюсь.

Катя растягивает губы в печальной улыбке:

— Вот о чем я и говорю. Ты уедешь, и, один черт, Надя останется без отца. Что есть ты, что нет. — Катя поднимается, становится напротив меня, смотрит мне прямо в глаза: — Подумай, Тимур. Возможно, нам всем стоит сделать вид, что этого разговора не было? Ради нашей с тобой дочери.