Книга Бывший. Мы будем счастливы без тебя, страница 55 – Даша Черничная

Хорошо, что она тем не менее решилась это сделать, пусть и не сразу. Но хоть так.

Катя уходит, и я придвигаюсь чуть ближе к Наде. Девочка никак не реагирует, рассматривая куклу.

Гляжу на Надю, и у меня сжимается сердце. Хрупкая, нежная, и видно невооруженным глазом, что ей очень плохо. Руки так и тянутся помочь, сделать что-то. Но я не рискую. Надя пока не в курсе, кто я, и может испугаться.

Хочу сказать что-то, но чувствую себя идиотом, потому что слова застревают в горле. Я в самом деле понятия не имею, как общаться с маленькими детьми.

И со своим маленьким ребенком тоже.

Ночью я не спал. Бродил как зомби по квартире, пытаясь осознать новость: у меня есть дочь!

Не просто дочь, а дочь от Кати.

Эта мысль вообще не укладывается в голове. Было время, когда я поставил крест на этой мечте, после возвращения просто принял реальность и то, что Катерина живет своей жизнью, в которой больше нет места ни для меня, ни для любви ко мне.

— Дядя Тимур, а ты ко мне в гости пришел, потому что узнал, что я болею? — спрашивает Надя, избавляя меня от поиска тем для разговора.

— Все верно, Надюша. Я хотел проведать тебя.

Надя бросает на меня хитрый взгляд:

— И мою маму, да?

— Почему ты так думаешь? — смотрю на девочку с прищуром.

Надя придвигается ко мне и говорит заговорщически:

— Мне Камила сказала по секрету, что ты сохнешь по моей маме.

Моргаю, как идиот, теряюсь совершенно.

А Надя тем временем продолжает:

— Я спросила — а что такое сохнуть?

— И что же ответила Камила?

С самого детства эта девочка была себе на уме и делала что хотела, рубила правду-матку. Теперь она выросла, но манеры ее, по всей видимости, не поменялись.

— Она сказала, что тебе нравится моя мама. Как мальчику может нравиться девочка.

Ох, Камила, твою мать! Что ты делаешь! Тайный агент, блин. Вершишь наши судьбы за нашими спинами.

Катя мне не нравится.

Это слово не может описать того ненормального, удушающего чувства, которое я испытываю рядом с Катей.

Шесть лет прошло, а ничего не изменилось. Только злость добавилась, усугубив все.

— Мне нравится твоя мама, Надя, — говорю ей честно и со всей серьезностью.

Надя кивает, берет игрушечную расческу и принимается водить ею по волосам куклы. Она делает это с невероятно серьезным выражением на лице, а потом бросает на меня взгляд:

— Только ты бы поторопился.

— В каком смысле? — спрашиваю серьезно.

Надюша обреченно вздыхает:

— Скоро мама выйдет замуж за дядю Филиппа. Они начнут жить новой семьей, — говорит спокойно, а в меня будто пули вместо слов попадают. — Потом родят вместе нового ребеночка. А меня заставят называть дядю Филиппа папой.

Надя поджимает губы, снова вздыхает:

— А я не хочу, чтобы он был моим папой.

От лица отливает кровь.

Вчера я про этого придурка и не вспомнил, но сейчас картина представляется слишком ярко, и осознание реальности выбивает почву из-под ног.

А может, дело вообще в чем-то другом?

По коже проходит холодок. Нет…. Катя бы не допустила такого.

— Дядя Филипп обижает тебя? — стараюсь спрашивать спокойно, но тревога в душе просто убивает.

Надя пожимает крохотными плечиками:

— Нет. Он просто противный, — и кривится так забавно, а я смеюсь.

— Выходит, ты не против, если я попробую отбить твою маму у дяди Филиппа?

— Ты хотя бы не противный, — говорит после вздоха.