Книга Бывший. Мы будем счастливы без тебя, страница 81 – Даша Черничная

— Уже много лет от нее ни слуху, ни духу.

— А если она однажды вернется?

— Кто? — удивляется отец. — Виолетта? Катюш, она уже давно лишена родительских прав, Женька не знает ее. Как вернется, так и поедет туда, откуда прикатила.

И ни грамма любви…

Меня так и подмывает спросить у отца — а была ли она вообще, эта любовь? Чувствовал ли он к Виолетте то же, что и к маме? Или же дело в примитивной физиологии, не более?

Но, конечно, этих вопросов я не задаю.

— Как давно ты научился готовить?

— Как Женька подрос, так и пришлось. Не то чтобы у меня был выбор, — усмехается. — Еда — базовая потребность, сама понимаешь. И кому-то надо было этим заниматься.

— Понятно. А как на личном фронте? Неужели у тебя по-прежнему нет никого?

Уже много лет отец не заводит романы.

— Появилась одна женщина, но пока так, ничего серьезного, — отвечает спокойно.

— А что с работой?

На какое-то время отца понижали в должности, потом он уходил в отпуск по уходу за Женей, параллельно воевал с Виолеттой, чтобы ту лишили родительских прав.

И только через три года его восстановили в должности.

— Да что ей будет, работе этой, — папа легко пожимает плечами. — Нормально все, Катюш, работаю. Вот Женьку зимой по путевке в санаторий отправить хочу. Да что все обо мне да обо мне. Лучше расскажи, как ты? Как Надюша? — папа кладет свою руку на мою, улыбается.

А я тряпка. Потому что реву каждый день.

Если Камила мамина дочка, которая всегда стояла горой за мать, то я всегда была папиной любимицей. У нас была особая связь.

Наверное поэтому я и наделала столько делов — думала, так ему будет лучше…

Придвигаюсь ближе и обнимаю папу за плечи.

— Я скучаю по тебе, пап.

Отец тут же обнимает меня, гладит по спине, как когда-то в детстве, успокаивая.

— Я тоже скучаю по вам, Катюш. Камила уже два года не приезжает.

Она тяжелая на прощение. Упертая. Порой даже слишком жестокая.

Отца Ками так до конца и не простила, как мне кажется, хотя она всегда утверждает обратное. Но поступки ведь говорят за себя.

— Камила заканчивала школу, поступала, — ищу ей оправдания.

— Брось, Катюш, — говорит папа с грустью. — Мне-то не ври. Столько лет прошло, но она до сих пор зла на меня за предательство Ольги.

Я отвожу взгляд к окну. Что тут еще скажешь?

— Расскажи про вас с Надей, — просит папа.

И я принимаюсь болтать обо всем. Когда речь заходит о Филиппе, сообщаю, что мы разошлись, отец лишь кивает.

Он не знаком с ним, никогда не видел, поэтому и не знает толком, как мы общались.

— А кто тебя сюда привез? Я видел черную машину.

— Это Тимур, — отвечаю и замираю.

— Тимур? — отец поднимает брови. — Тимур, который сын Ярослава?

— Да. И он не только сын Ярослава, но еще и отец Нади.

Папа кивает, а когда до него доходит смысл моих слов, замирает.

— Сын Ярослава — отец Нади? Ты же говорила, что это был парень с твоего курса и ваш роман ничего для тебя не значил.

Набираюсь сил:

— Ну что тебе сказать на это, пап? Я соврала тебе и маме. Вообще всем.

— Так у вас было что-то типа отношений?

— Я любила его, пап, — сглатываю. — И кажется, люблю по сей день.

— Ох… — отец поднимается, отходит к окну, смотрит на двор. Молчит.

Я тоже молчу, потому что понимаю, что отцу надо переварить новость.

— Все знают?

— Я рассказала буквально на днях. До этого никто не знал.