Книга Бывшие. Соври, что любишь, страница 31 – Даша Черничная

Резко поворачиваюсь в сторону директрисы — та выглядит удивленной. Опускаю взгляд на Лешу. Он прячет глаза.

А мне не говорил… Как же так?

— Я впервые слышу об этом! — шокированно произносит Анна Сергеевна.

Максим продолжает невозмутимо:

— Насколько я понял, речь идет об учительнице английского языка.

— Но что она сделала?

Воцаряется тишина. Леша опускает голову.

— Она сказала, что Леше место в тюрьме, — говорит уверенно Глеб.

— Да, она так говорила, — кивает Олег, подтверждая слова одноклассника.

— Леша, это правда? — спрашиваю у сына.

— Да, мам, — отвечает тихо.

— Что же это делается такое! — возмущается директриса.

— Анна Сергеевна, уже понятно, что у вас бардак в школе. Какая-то работа по воспитанию детей вообще проводится? Сколько мы здесь собираемся, я ни разу не видел психолога. Такое ощущение, что в вашей школе никому нет дела до психологического состояния детей. — Максим давит взглядом на директрису.

Та бледнеет, тут же принимаясь нервничать. Конечно, я более чем уверена, что она в курсе, кто отец Максима и какую должность он занимает в министерстве образования. Ее можно размазать после одного звонка Максима.

— Что вы, что вы! Максим Аристархович, я обещаю вам, в ближайшее время разберусь во всем. По поводу драки — мне нужно понимать, что произошло, — тут же подбирается и берется за дело.

Мальчики снова опускают взгляд. Никому не хочется быть доносчиком.

— Алексей? — директриса дает слово моему сыну.

Лешка вздыхает.

— Олег обозвал меня бедняком, — начинает говорить тихо. — А еще сказал, мол, папа от нас ушел, потому что я воровал у него деньги. А это не так!

Сжимаю руку сына, давая понять, что я рядом.

— Он еще обзывал его матом, — вступает Глеб и упрямо смотрит на Олега.

Битый час мы сидим у директора. Все вымотаны, дети дико устали, да и взрослые устали, всем хочется разойтись по домам.

После долгой беседы, нравоучений и лекции о том, что ни воровать, ни драться нельзя, Олег сквозь зубы просит прощения у Леши и Глеба. Анна Сергеевна сообщает, что с завтрашнего дня со всеми присутствующими будет работать психолог.

К Олегу вообще особое отношение. Еще один косяк — и его переведут в спецучреждение. Об этом заявил отец мальчика, потому что устал краснеть в кабинете директора.

Расходимся спешно, все хотят покинуть стены школы как можно быстрее. В коридоре, пока Леша и Глеб разговаривают, я отдаю Максиму пиджак, придерживая при этом ткань на юбке.

— Спасибо.

Он забирает вещь и смотрит на меня устало:

— Подвезти вас?

— Не нужно. Я на машине.

Кивает. Бросает взгляд на мальчишек.

— Они сдружились вроде?

— Возможно, — отвечаю нейтрально. — Мы поедем, Максим Аристархович. Леш, идем!

— Пока, — говорит мне вслед.

Я забираю свои вещи из учительской, мы с Лешей шагаем к парковке. Садимся в машину, и я спрашиваю сына:

— Почему ты не сказал мне, что тебя начали травить? Да еще и учителя?

Он пожимает плечами:

— Не хотел доставлять тебе проблем, мам. Вот был бы у меня папа, он бы защитил нас.

Произносит это, отстраненно глядя в окно, а я сжимаю руль, пытаясь унять боль в груди.

Максим

Глеба сегодня забрали мои родители. Они хотели провести время с внуком и показать ему свою любимую картинную галерею.

Мой сын с охотой согласился — с русскими дедом и бабушкой у него прекрасные отношения.