Книга Измена. Наследник мэра, страница 48 – Даша Черничная

Мне не нужны никакие цветы, чтобы помочь сыну. Теперь я сделаю все возможное ради его счастливого будущего без каких-либо забот. Я знаю о его состоянии, разговаривал с лечащим врачом. По факту Тимофей здоров; да, нужно сделать еще несколько финальных тестов, но это скорее формальности. Реабилитация позади, впереди у сына обычное счастливое детство.

— Стас, а какие сказки ты знаешь? — спрашивает серьезно Тим.

— Никакие… — мне хочется сказать «сынок», но я одергиваю себя в последний момент. Нужно будет подумать, как аккуратно сообщить Тимофею о том, что я его отец, но так, чтобы не навредить пацану. — Мне в детстве некому было читать сказки.

— Почему? — сын искренне удивляется.

— Потому что не все родители хорошие, Тимыч, — пожимаю плечами, обрывками вспоминая свое детство, если его можно вообще так назвать.

— Твои были плохими, да? — он выглядит расстроенным, и меньше всего на свете я хочу, чтобы парень переживал о не самых лучших людях, которые давным-давно умерли.

— Не совсем хорошими. Но давай не будем сейчас говорить об этом, ладно? — осмеливаюсь и аккуратно провожу рукой по голове сына. Глажу его мягкие темные волосы, а он смотрит на меня сонными глазами, в которых сверкает доверие.

Черт, от этого взгляда все мое черствое каменное нутро начинает дрожать и идет трещинами. Многое я повидал в своей жизни, но чтобы вот так на меня смотрел собственный ребенок — это выше моих сил.

Горло сводит, и я говорю вмиг севшим голосом:

— Давай лучше я почитаю тебе, а ты пока ложись поудобнее?

Тимыч протягивает мне книжку, и я начинаю читать. Не проходит и пяти минут, как сын сладко сопит, а я остаюсь рядом с ним на какое-то время и просто сижу.

Когда Ольга была маленькой, она тоже умиляла меня. Но тогда все было иначе — молодой, амбициозный Север, у которого впереди много грандиозных планов. Я любил ее всегда, с первого взгляда понял, что она моя дочь и теперь я не принадлежу сам себе. Сейчас же все совсем не так. Я чувствую, что полностью принадлежу только этому мальчугану.

Этот малыш рушит стены внутри меня, ломает то, что казалось железобетонным и непоколебимым. Да и я сам отчетливо улавливаю в себе изменения. Если раньше мысль о полноценной семье вызывала отторжение, то сейчас я хочу этого. Хочу Алену и Тима рядом с собой. Это желание пришло в одну секунду и основательно засело в моей голове. А если я чего-то хочу, то так тому и быть.

Делаю свет ночника еще слабее, чтобы не мешал спать Тимофею, и смотрю, смотрю. Не могу насмотреться, до сих пор не могу окончательно осознать, что пропустил почти пять лет его жизни. Алене пришлось несладко. Мать-одиночка, больной ребенок… Надо быть с ней помягче и не угрожать, что отберу у нее сына.

Но сегодня она разозлила меня, и я не смог сдержаться. Это было свинством с моей стороны, признаю, но со мной так никто не разговаривал уже очень давно. Надо сделать ей скидку и искать компромисс, и идти на мировую, чтобы окончательно забрать ее и Тима себе, потому что иного пути для нас быть не может.

Осторожно поднимаюсь с кресла и выхожу из комнаты сына, плотно прикрываю дверь. Передвигаюсь по чужому дому тихо. Это уже привычка, выработанная годами. На часах почти десять. На дворе давным-давно стемнело, лишь уличный фонарь слабо освещает улицу. Достаю телефон и пишу своим парням сообщение с дальнейшим планом действий.