Книга Бывшие. Я тебя отпускаю, страница 19 – Даша Черничная

Инга замирает в моих руках, сильнее вжимая ноготки мне в предплечья:

— Взамен тебе потребуется быть благосклонной ко мне и всем… абсолютно всем моим фантазиям, детка.

Отталкивает меня:

— Этому никогда не быть, Фадеев. Удовлетворяй все свои потребности самостоятельно!

Демонстративно дергает рукой, имитируя мастурбацию, и проходит мимо меня. С-сучка! Перехватываю ее, демонстративно засовываю свою визитку в задний карман ее брюк:

— Позвони, когда передумаешь, — намеренно касаюсь кончиком языка кожи возле ее ушка.

По телу Инги проходит мелкая дрожь, а после она уходит. Я иду успокаиваться в туалет. Когда возвращаюсь, столик Инги и Мордоворота пустует.

Уже поздно вечером у меня звонит телефон. Номер незнаком, но я чувствую… это она.

— Да?

— Это Инга.

Клетка захлопнулась.

Инга

Да как он посмел! Снова опускает меня в чан с дерьмом! У него какой-то фетиш на унижении меня? Гребаный садист! Больной ублюдок!

— Инга, все в порядке? — мужской голос вырывает меня из злобных мыслей.

— Да, Степан, прости. Я задумалась просто.

— Ты только что шептала маты, — говорит со смешком. — Кто разозлил тебя?

Степан паркуется возле моего дома, и я вздыхаю.

— Прости, — пожимаю плечами. — Мне не стоит делиться с тобой моими проблемами.

— Отчего же? — вскидывает брови. — Поверь, я смогу тебе помочь решить любую проблему. Только попроси.

Ага. Попроси и отсоси.

— Нет, спасибо. Я пойду. Подготовлю план размещения картин с учетом различных композиционных приемов.

— Я полностью доверяю тебе, — отвечает поспешно.

— Благодарю. До встречи, Степан.

Собираюсь выходит, но Веремеенко перехватывает мою руку и целует ее.

Вяло улыбаюсь и сбегаю.

Если я обращусь за помощью к Степану, он непременно попросит что-то взамен. Быть такого не может, чтобы это было в рамках некой благотворительности. Ага, благородный душевный порыв прям. Нет, Веремеенко не тот человек, который будет помогать безвозмездно.

А еще я откровенно опасаюсь его.

Устало плетусь домой, поднимаясь по лестнице. Дом у нас старый. Сталинка, которая некогда была элитной. Уверенно работающий лифт тут видели году в девяностом году, наверное. Поэтому, чтобы не застрять нигде, на третий этаж плетусь привычно по лестнице.

Параллельно набираю Сашку, но его телефон недоступен.

Возле распахнутой двери в нашу квартиру. Сразу понимаю: что-то случилось, потому что в квартире собрались чуть ли не все соседи.

— Любаш, как же так! — сетует бабуля.

— Моть, да я-то при чем? Видела мои хоромы?! — всхлипывает соседка сверху и начинает плакать.

Бабуля громко вздыхает:

— Ой, не реви, а? И так воды много! — ругает она свою подружку.

А в квартире у нас самый настоящий потоп. На кухне по стенам льется вода, пласт штукатурки с потолка уже обвалился, вся мебель… как говорится, все, что нажито непосильным трудом, подлежит только утилизации. Прохожу в смежную с кухней комнату. Вся стена мокрая, мебель в воде. Налилось чуть ли не по колено. В ванной тоже с потолка льет.

Нервно всхлипываю.

Соседи сетуют, качают головой. Сочувствуют, переживают. Предлагают переночевать у них.

Бабушка подходит и становится за моей спиной:

— Не было печали, да, Ингусь? — вздыхает.

— Что делать, ба?

— Убирать, — пожимает плечами. — Трубу прорвало. Вовремя не заметили. Под нами Егорыча тоже затопило. Не знаю, есть ли смысл требовать компенсацию.