Книга Бывшие. Я тебя отпускаю, страница 40 – Даша Черничная

— Это я виновата… я виновата. Думала, сделаю это и он отстанет. Думала, сделаю — и станет легче. Только не становится ни хрена. Только хуже делаю и ему, и себе. Не надо было мне возвращаться. В этом городе слишком больно… всем.

Откровенно истерю, но успокаивать меня никто не спешит. Никому не жалко меня, и это объяснимо. Каждый знает, из-за кого так случилось. Да что тут говорить, мне самой себя не жаль. Если бы я еще могла как-то контролировать свою истерику…

Залетаем в приемный покой.

— Вы к кому?! — спрашивает медсестра.

— Дигай и Фадеев должны были поступить полчаса назад.

Девушка громко вздыхает.

— Кем приходитесь?

— Родственники!

— Документы, пожалуйста, — смотрит на нас по очереди.

Кладем паспорта на стойку, пока сестра рассматривает их.

Влад соображает быстрее. Вытаскивает красную купюру и рявкает:

— Живее!

Сестра подпрыгивает от неожиданности, но забирает деньги и тут же объявляет нам:

— Фадеев в травматологии. Подозрение на черепно-мозговую травму. Дигай в гинекологии.

Черепно-мозговая травма? Боже… а что, если там будут непоправимые последствия? Господи…

— Ги-гинекологии? — заикаясь, спрашивает Рома. — С хера ль в гинекологии?! Она ж в аварии побывала.

— Спросите у лечащего врача.

Господи, неужели она еще и беременная… Хватаюсь за голову. Я чуть не угробила целых три жизни!

— Где гинекология? — спрашивает Влад.

— Третий этаж. Дальше подскажут. Травматология — второй этаж, — отвечает сестра.

Разбегаемся в разные стороны.

Сбереги их, слышишь? Сбереги… Лучше спроси с меня.

Инга

— Кем вы приходитесь Фадееву?

Кем? Кем? Быстро моргаю, соображая. Скажу правду — отправят на все четыре стороны. Совру — узнаю, как себя чувствует Никита. А мне очень надо узнать.

— Жена, — отвечаю уверенно.

Доктор поправляет очки на носу и окидывает меня пристальным взглядом. Не знаю, то ли тремор во всем теле его удовлетворяет, то ли слезы, которые и не думали превращаться, но он начинает рассказывать:

— Ну что ж. Раз жена. Сотрясение, перелом большеберцовой кости, множественные травмы и ушибы. На данный момент пациент спит. Ему вкололи седативное, и он отдыхает.

Слава богу! Осталось узнать, как Аделия.

— Можно его увидеть?

— Приходите завтра. Больного переведут в палату, и вы сможете его навестить.

— Нет, я подожду тут, — решительно киваю и опускаюсь на стул.

Доктор садится рядом, кладет руку мне на плечо и говорит мягче:

— Поезжайте домой. Отдохните. Привезите Фадееву необходимые вещи. Он останется у нас на некоторое время, будет под наблюдением.

Домой? Куда домой? В город? Далеко, я сейчас туда не доберусь. Обратно в дом, где Степан? Нет уж.

— Вы знаете, я все же останусь тут, — выдавливаю улыбку. — А вещи привезут, я попрошу.

Врач кивает и уходит, понимая, что со мной бессмысленно спорить. Звоню Роме, который собирается возвращаться на место аварии, и прошу привезти чемодан Никиты. Он обещает это сделать, а еще привезти мою сумку, которая осталась в доме у Волкова.

Расспрашиваю его об Аделии. Он рассказывает с неохотой. Пока что точно не понятно, какие будут последствия и что с ребенком, но надежды только на лучшее.

Будто разом исчезает придавливающая грудь многотонная плита. Дышу, успокаиваясь. Все хорошо. Все обязательно будет хорошо. Закрываю глаза и откидываю голову назад.