Книга Левая рука ангела, страница 102 – Валерий Шарапов

То, что вокруг него кровь течет рекой, Трифонова нисколько не смущало. Даже наоборот – испытывал какое-то жадное удовлетворение и сладостную дрожь от своего могущества. Он настолько сжился в концлагере со смертью, что не мог расстаться с ней. Не пугала она его, не отвращала, наоборот, тянула. Только одно условие – если смерть не твоя. Своя пугала его до коликов. До фобии.

И все же исследования шли недостаточно бодро. Трифонов понимал, что ему далеко до достижений доктора Штейна. До тех самых достижений, результаты которых были записаны в тетрадь с кожаной обложкой. Эта самая тетрадь снилась Трифонову по ночам. Она была вожделенным гримуаром средневекового алхимика, таким планом движения к философскому камню. К настоящей власти.

Впрочем, это были лишь мечты. Трифонов считал ее утерянной во время освобождения концлагеря. Сгорела она от того проклятого советского снаряда. А вместе с ней сгорели полученные колоссальным трудом и кровью грандиозные научные достижения.

И тут к нему в отделение попадает журналист Басин. Тот привычно допился до белой горячки.

Трифонов знал Басина еще по освобождению конц-лагеря Гарденхауз, и отношения были почти приятельские. Время от времени клал журналиста к себе в отделение и пролечивал от алкоголизма, правда, надолго не помогало.

Во время одного такого задушевного разговора с воспоминаниями о былом Басин и выдал, что, когда брал интервью у Хазарова, тот обмолвился про какую-то тетрадь, которую нашел в развалинах концлагеря. Точнее, нашел не тетрадь, а кожаный баул. Взял его под трофеи – все тогда ими баловались. А почти через шесть лет разбирал на даче барахло и наткнулся на него. Материя на дне истлела и порвалась, а под ней оказалась спрятанная тетрадка.

Все же случайности правят миром. Вот и в этом деле – все вот так вроде бы случайно крутилось вокруг этого концлагеря. Кто-то сидел, кто-то освобождал, и теперь все они завертелись в новой страшной круговерти. Удивительно. Живут люди, работают и пересекаться не должны – слишком большие масштабы бытия, слишком много пространства и людей вокруг. Но пересекаются. Затягивает их воронка событий, и тогда они в такт, все вместе, несутся в закручивающуюся Тьму. Случайность есть непознанная закономерность…

Случайно-неслучайно Трифонов вызнал о вожделенном предмете. И ему понадобились в разговоре все душевные силы, чтобы сдержаться. Он невзначай спросил тогда, куда дел тетрадь полковник, но Басов только пожал плечами:

— Откуда мне знать.

В голове Трифонова что-то сдвинулось. Он решил, что сдохнет, но добудет тетрадь любой ценой. Он был просто одержим. И послал своих «овец» к Хазарову.

Убивать он его не хотел. Рассчитывал, что маньяки припугнут его и тот добровольно выдаст тетрадь. Хазаров уперся, пытался сопротивляться. Его пытали. А дальше – сердечный приступ. Ниточка оборвана.

А у Трифонова тоже случился сердечный приступ. Он никак не мог поверить, что вожделенная тетрадь, предмет его грез, которая была почти в руках, вдруг уплыла в туман. И неизвестно где находится.

Пришлось продолжать грязную работу. Ликвидировать журналиста, который мог поведать органам и о тетради, и о Трифонове.

Надежда найти труд жизни чумного доктора поблекла. Но тут его старый знакомый Заботкин проговорился, что некую тетрадь ему передал Хазаров. Куда дел ее? Да разве это важно. Дел и дел.