Книга Левая рука ангела, страница 23 – Валерий Шарапов

Пара дней у меня прошли в совершенно бестолковой суете. Какие-то отписки, совещания. Между тем дело по гибели Хазарова не сдвинулось ни на сантиметр. И нужно было определяться с планами. Собираться в тесной компании – я, Дядя Степа и психолог. И думать, куда дальше телегу катить – в гору или под нее.

Но меня опередил Заботкин. Позвонил на служебный телефон.

— Слушай, кое-что я прояснил. Надо встретиться. Но сам подъехать не могу.

— Чего так? – спросил я.

— Меня на цепь посадили.

— На какую цепь? – удивился я. – Собачью?

— Якорную. У нас аврал. Срочно нужно научную тему закрывать по Московско-Окскому пароходству. А там работы на месте непочатый край. Вот и считай, что меня там заперли. В каюте.

— Где?

— На Химкинском речном вокзале базируюсь. Подъезжай.

— Часа через полтора буду с Дядей Степой. Где тебя там найти?

— На одиннадцатом причале. Там кораблик такой – «Россия». Свистни матросу, он вас проведет ко мне…

Шпиль Химкинского речного вокзала, увенчанный золотой звездой с уральскими самоцветами, впивался в низкие тучи и будто пытался нанизать их на себя.

Строение – архитектурный шедевр тридцатых годов. В нем воплощены мастерство и находки архитекторов прошлых столетий. Оно напоминает то плывущий в бурных водах корабль с высокой мачтой. То готические католические шпили. То православные колоколенки. В зависимости от настроения. Кстати, часы на башне, поговаривают, сняты с Иосифо-Волоцкого монастыря. Такая вот преемственность поколений – от православной Империи к коммунистическому Союзу.

Здесь неплохой ресторан «Волга-Волга», в народе называемый «Под звездой». О нем знаю не понаслышке. Там любил назначать встречи один наш фигурант – был у него любимый столик, куда мы однажды впихнули радиомикрофон и узнали много интересного. Здесь же мы его и задержали при передаче секретных документов.

Мы с Дядей Степой прошли мимо причала, заполненного ожидающими посадки пассажирами. К нему неторопливо, под крики матросов, швартовался юркий белый двухпалубный речной трамвайчик «Москвич», следующий до Химок. Большие корабли были пришвартованы дальше. Первым на нашем пути возник новый колесный пароход «Иосиф Сталин».

Заботкин ждал нас, прохаживаясь по пирсу около трапа длинного белоснежного судна «Россия», которое им недавно было уничижительно названо корабликом. А неплохо он устроился!

Сейчас, наконец, у государства дошли руки до возобновления прилично захиревшего в связи с войной речного туристического и пассажирского потока. Начали поступать новые корабли, заметно оживился Химкинский речной вокзал. Вот и красавец, новенький дизель-электроход «Россия», с двухуровневыми палубными надстройками, способный везти до трехсот пассажиров, на днях прибыл с верфи в Чехословакии. И готов был уйти в свой первый рейс – возить пассажиров по новым каналам и старым рекам.

— Вперед, друзья, – Заботкин кивнул в сторону трапа.

Мы поднялись по узкой лестнице на верхнюю палубу. Прошли мимо просторного, пока еще пустующего, ресторана, который вскоре наполнится народом, возгласами, звоном посуды. Богато. Ковры. Полированное дерево.

Наконец, мы оказались в люксовой каюте с креслами, столом, каким-то аппаратом с лампой и часами, назначение которого было непонятно. Везде валялись бумаги, гроссбухи, в общем, царила рабочая атмосфера.