Онлайн книга «Левая рука ангела»
|
— Жлоб! – с радостной готовностью обругала она меня. — Стерва и мещанка, – кинул я вслед, но мне ответили только возмущенные короткие гудки. Ладно, нет у меня теперь жены. Зато есть работа. А чего еще оперу надо? Азарт поиска – это отличная замена всех остальных эмоций. Задержишь шпиона, поймаешь маньяка – вот тебе и простое человеческое счастье. Только надо еще задержать и поймать. А вот тут всегда одни препятствия и сложности. И вечная неопределенность. Время идет. И азарт уже выдохся, а на его месте осталась тягучая необходимость и долг… Эх, опять я весь в миноре. Это все осень и усталость… Между тем расследование продвигалось, и только время могло показать, двигалось оно туда, куда надо, или петляло по закоулкам ложных версий и безосновательных предположений. После звонка Белякова начальнику Московского управления уголовного сыска, так теперь назывался легендарный МУР, в подчинение Дяде Степе выделили несколько опытных сотрудников. И началось просеивание через сито пациентов больницы имени Кандинского. Подключили к этому делу и Заботкина, выдернув его из уютной каюты круизного дизель-электрохода «Россия». Психолог для порядка поворчал, что я ему срываю график исследований, хотя на деле он их и так закончил, а теперь только оформлял бумаги. Он с брюзгливой готовностью погрузился в нашу работу. Завис в больнице, делая выборку персонажей из историй болезни по одним только ему ведомым признакам. Дядя Степа был тут же, поблизости. После очередной выборки персонажей начиналась его работа. Найти клиента, собрать о нем информацию, установить, где он сейчас и где был во время совершения всех прошлых преступлений. Большинство кандидатов тут же отсеивалось. Или это были тихие сумасшедшие, или имели алиби, или вообще съехали из Москвы, а то и мирно лежали в психбольницах. Да что там большинство – практически все. Но кто ищет, тот всегда найдет. — Вот! – Дядя Степа положил на расшатанный хлипкий стол, рядом с самоваром, фотографию. Встречались мы теперь чаще на конспиративной квартире в Измайлове, которую нам выделили для подобных мероприятий. Я взял фотографию. Обычное лицо, широкое, стандартное, с толстым носом и губами, почти негритянскими. Мелкий служащий из заштатной конторы. Глаза только какие-то неживые, будто пририсованные, и смотрят не в зрачок фотоаппарата, а в неведомую даль. — Думаешь, это и есть наш долгожданный маньяк? – с сомнением произнес я. — Хотелось бы, – отозвался Дядя Степа. – Кандидат достойный. И наш внештатный психолог говорит, что по типу личности и характеру бредовых идей нам вполне подходит. Он протянул мне папочку с документами и справкой по личности фигуранта. И я углубился в чтение, задавая попутно вопросы. Все же истории болезни – это ценный кладезь информации. Там сведений о человеке порой больше, чем в самом подробном нашем досье. Не только где и с кем жил, когда куда подался, но и что при этом думал, чувствовал, о чем мечтал и когда, где свихнулся. Что у нас получается? Епифан Евдокимович Богомолов. Возраст тридцать восемь лет. Происходит из диковатой староверческой семьи, проживал до двадцати лет вместе с родными в небольшом уральском городишке, работал на местном заводике разнорабочим. Потом неожиданно рвет все связи с семьей – для ортодоксального старовера это равносильно тому, чтобы совершить самоубийство и одновременно продать душу дьяволу. Перебирается по оргнабору на стройки народного хозяйства, получает водительские права и шоферит. К концу тридцатых годов поселяется в Москве. Продолжает шоферить. В один не слишком добрый час происходит у него первый срыв. |